Чтение онлайн

— В туалет сходил, поменять прокладку?

— Нет пока.

Арнис помолчал. Потом вдруг спросил.

— Иль… один из сингов. Он еще последним со мной оставался, когда остальные ушли. Он… мне показалось.

— Это был Пита, - спокойно сказала Ильгет, - все правильно.

— Я был не уверен, - пробормотал Арнис, - и потом, у меня со зрением плоховато было…

Ильгет снова почувствовала дикую иррациональность происходящего, невозможность. Пита вовсе не эммендар. Он не подчинен сагону, он действовал сознательно.

Пита - из той, прежней жизни, где даже представить себе было невозможно, что он, мирный, полноватый лысеющий программист возьмет в руки оружие…

Но ведь и о ней такого нельзя было подумать.

Он не способен на подлость… то есть способен, но на какую-то житейскую, мелкую, которую можно по-разному интерпретировать. Но настоящее злодейство… помилуй Боже, неужели она до такой степени не разбирается в людях? Ей-то казалось - наоборот, разбирается неплохо.

Ей снова захотелось задать Арнису все время мучивший ее вопрос. Что делал Пита рядом с ним? Участвовал в пытке? Сам включал болеизлучатель? Ковырял ножом рану, бил электрохлыстом на малой мощности? Или просто стоял рядом, в конце концов, он солдат, должен подчиняться приказам… И снова Ильгет не спросила ничего.

Может быть, лучше не знать некоторых вещей. Блестящие серые глаза Арниса внимательно смотрели на нее.

Арнис тоже не говорил ничего.

— Дай попить, - попросил он. Ильгет поднесла к его губам трубочку, Арнис стал медленно втягивать в себя лимонник.

— Андо, - сказал он, - очень… жалко.

Ильгет кивнула. Отвела взгляд.

— Родной мой, - она положила руку на его плечо, - ты поспи. Уже ведь поздно, время к полуночи. Ты попробуй поспать?

— Хорошо, - пробормотал Арнис с закрытыми глазами, - и ты отдохни, Иль. Ты совсем не отдыхаешь.

— Ладно. Завтра я опять приду к тебе.

Она сидела, баюкая в ладонях его сильную, крупную, расслабленную кисть. Глядя в бледное лицо. Постепенно дыхание Арниса стало ровным. Ильгет тихонько поднялась и вышла из палаты.

У нее было время до утра. Пока Меггир дежурил у монитора. Поспать - это, конечно, важно. Ильгет медленно шла по улице. Не хотелось лететь на скарте. Потихоньку пройтись, обдумать все…

Надо на что-то решаться. По ее просьбе Питу не отправили в лагерь. Его держали, как важную персону, прямо над штабом СИ, в том же отеле. Его обследовали на предмет связи с сагоном - ее не было. Собственно, после окончания боевых действий всех сингов предполагалось выпустить. Когда население (и сами синги) пройдут достаточную информационную обработку, и возвращение под власть сагонов станет невозможным.

Но ей надо встретиться с Питой. Поговорить.

Она боялась идти к нему. Такое было впервые.

То, что Пита был в Системе - понятно и неудивительно. То, что он воевал - в общем, тоже. Он никогда не был воинственным, но вероятно, его призвали… вероятно, была какая-то мобилизация.

Было еще какое-то чувство вины перед ним. Хотя объективно вины никакой не было - но почему-то Ильгет чувствовала себя нехорошо. Будто по своей воле она так надолго оторвалась от мужа, жила где-то далеко, ничего не знала о том, что с ним, как…

Но дело и не в этом, в конце концов, к чувству вины Ильгет давно привыкла.

Просто пойти сейчас к Пите - это значит, выразить готовность снова стать его женой. Занять положенное ей место. Быть с ним единым целым?

Может быть, он и не трогал Арниса, просто стоял рядом?

Это все равно.

Ильгет испытывала гадливость по отношению к происшедшему. Она понять этого не могла, как можно пытать живого человека, пусть врага, сознательно причинять ему такую боль. Ведь это не то, что треснуть по шее со злости. Только теперь она начинала понимать свое истинное отношение и к собственным палачам, и к палачам Арниса.

Она просто не считала их людьми.

Даже ненависти особой не было. Просто омерзение какое-то, ощущение чужого, отвратительного насекомого - ничего человеческого в них быть не могло.

И никакие оправдания тут не помогали, никакая война, наступление, смертельная опасность… теоретически эммендаров, конечно, можно было понять. Практически, на уровне внутренностей и костей, всем своим существом Ильгет отказывалась признать их принадлежность к роду человеческому.

Надо на что-то решаться… хотя бы поговорить.

Ильгет приложила к замку ладонь. Дверь медленно отъехала в сторону. Чуть нагнувшись, Ильгет шагнула в комнату.

Пита, сидевший на койке - уже в очках-демонстраторе - рывком сорвал очки и поднялся ей навстречу. Они стояли в нескольких шагах друг от друга. Молча смотрели.

Пита был уже не в черной форме охранника, ему выдали обычный белый тельник, какой надевают под бикр. Светлые волосы чуть встрепаны надо лбом. Ильгет видела лицо мужа, светло-карие глаза, глядящие чуть растерянно, он явно не знал, что сказать, знакомый изгиб полноватых губ, широкую линию твердого подбородка… Ильгет почувствовала, что еще секунда, и она шагнет к нему, и обнимет, заплачет, и все забудется. И чуть помедлив, она шагнула.

Она плакала навзрыд, уткнувшись лицом в широкую грудь Питы, и муж растерянно похлопывал ее по плечу, сжимая в объятиях.

Ильгет оторвалась, отшатнулась, неловко вытерла слезы ладонью. Села на койку. Пита опустился рядом. Обнял за плечи.

— Ну… как ты?
– тихо спросил он.

— Я-то нормально, - прошептала Ильгет.

— Я думал, тебя… убили?

— Меня убили, - сказала Ильгет, - только не до конца. Теперь я на Квирине живу. Ты не беспокойся… с тобой ничего не будет. Потом выпустят, и все.

— Странные вы, - криво усмехнулся Пита, - гуманисты?

— Почему? Вы ж не виноваты… Вы защищали Родину. Вас просто обманули.

Пита почему-то убрал свою руку. Ильгет вдруг вспомнился Арнис. Может, лучше было с ним посидеть. Он с ней сидел, даже когда она спала, сидел просто рядом. Может быть, он проснулся, мучается от боли… да нет, от боли вряд ли… ну от тоски просто, хочет, чтобы кто-нибудь был рядом. А она вот сидит здесь. Разговаривает с тем, кто его мучил - с врагом… Даже обнимает его. Выглядит как предательство.