Досадийский эксперимент
Шрифт:
Это обстоятельство делало некоторые сумасшедшие варианты изумительно привлекательными.
«Неужели я выбрала безумный вариант?»
«Нет!»
Данные в ее мозгу говорили сами за себя, это были факты, которые она не могла изменить, сделав вид, что их не существует. Планета Досади была искусственно спроектирована кем-то как собрание космических случайных элементов: «Дадим им немного того и еще того и потом вот то…»
Она создана из несовместимых сочетаний.
Полиция – Демопол – при помощи которой Досади жонглировала своим контролируемым компьютерами обществом, не вписывалась в мир, использующий энергию, передаваемую со спутника на геостационарной орбите. Демопол отдавал примитивным невежеством, обществом, которое слишком далеко зашло по пути законности – закон для всего, и все управляется законом. Догматическое утверждение, что несколько особей, получивших божеское откровение, избрали каньон реки Чу и построили в нем город, изолированный от этой отравленной планеты, и что это произошло двадцать или что-то около этого поколений назад было неудобоваримым. А этот энергетический спутник, висящий под барьером Стены Бога – он вообще говорил о долгой и сложной эволюции, во время которой нечто настолько ошибочное как Демопол было бы давно изжито.
Это было космической свалкой, созданной для специальной цели, и этот факт распознали предки Кейлы.
«Мы не эволюционировали на этой планете».
Это место не подходит ни для Говачинов, ни для людей. На Досади использовали как компьютерную память, так и папки с бумагами для одних и тех же целей. А еще число наркотических веществ, которые можно было найти на Досади, было возмутительно огромным. Тем не менее, эта карта разыгрывалась вопреки официальной религии с такой изобретательностью, с таким вульгарным стремлением к «простой вере», что оба эти условия, религия и «простая вера», находились в непрекращающемся состоянии войны. Мистики умирали за свои «новые озарения», в то время как приверженцы «простой веры» использовали контроль за наркотиками, чтобы захватить все больше и больше власти. Единственная настоящая досадийская вера заключалась в том, что выживают имеющие власть, а власть можно получить, контролируя то, что необходимо другим для выживания. Их общество отлично разбиралось в медицинских тонкостях бактериального, вирусного и мозгового контроля, но не могло уничтожить Обод и подполье Уоррена, где религиозные целители-«джабуа» излечивали своих пациентов дымом трав.
И еще они не могли уничтожить (пока еще) Кейлу Джедрик, потому что она видела то, что она видела. Одна за другой пары несовместимых друг с другом вещей проплывали вокруг нее в городе Чу и в окружающем Ободе. Во всех случаях было одно и то же: общество, которое использовало одну из этих вещей, не могло естественным образом использовать другую.
«Не могло ЕСТЕСТВЕННЫМ образом».
Все вокруг в городе Чу, и Джедрик ощущала это, было наполнено полярно несовместимыми случаями. У них было два вида разумных существ: люди и Говачины. Почему только два? Разве во вселенной нет других видов? Некоторые данные, полученные на основе археологических находок на Досади, указывали на эволюцию конечностей, отличающихся от гибких пальцев Говачинов и людей.
Почему на всей Досади только один город?
Догма не могла ответить на это.
Орды с Обода держались вблизи от города, все время пытаясь найти лазейку в изолированную чистоту Чу. Но ведь сзади за ними была целая планета. Пусть она отравлена, но на ней есть и другие реки, другие потенциально подходящие для поселения места. Выживание обоих видов требовало постройки большего числа безопасных для проживания мест, намного больше, чем эта жалкая дыра, которую по преданию придумали Гар и Трайя. Но… город Чу оставался единственным – почти двадцать километров в ширину и сорок в длину, построенный на холмах и наносных речных островах, там где река замедляла свое течение в каньоне. По последнему учету здесь проживало восемьдесят миллионов человек, а втрое больше перебивалось на Ободе – настойчиво стараясь прорваться и захватить место в очищенном от ядов городе.
«Отдайте нам свои драгоценные тела, глупый Ободный Сброд!»
А они слышали этот приказ, знали его скрытый смысл и всеми силами сопротивлялись ему. Что же такое сделали досадийские люди, что их заточили на этой планете? Что сделали их предки? На ненависти к таким предкам с полным правом можно было выстроить целую религию… если, конечно, эти предки действительно в чем-то провинились.
Джедрик наклонилась к окну и посмотрела на Стену Бога, эту полупрозрачную молочно-белую завесу, которая держала в заточении планету. Но через эту стену такие, как этот самый Джордж Х.Маккай, могли проходить беспрепятственно, когда только пожелают. У Кейлы прямо чесались руки встретиться с Маккаем лично, убедиться в том, что он не заражен, как заражен этой планетой Хевви.
Именно Маккай ей был сейчас необходим. Прозрачно задуманная сущность Досади говорила ей, что здесь должен – быть какой-нибудь Маккай. Джедрик чувствовала себя охотником, и естественной добычей ее должен быть Маккай. Фиктивная личность, которую она построила себе в этой комнате, тоже была частью ее приманки. И теперь, когда наступил сезон охоты на Маккаев, все это подспудное религиозное ханжество, на котором власть имущие строили свои иллюзии, рассыплется в прах. Кейла уже видела начало этого краха, очень скоро это увидят все.
Она сделала глубокий вдох. В том, что должно случиться, было какое-то очищение, упрощение. Она сама собиралась вот-вот сбросить с себя одну из жизней и все сознание направить на личность другой Кейлы Джедрик, которую планета Досади вскоре еще узнает. Ее люди хорошо хранили ее секрет, скрывая толстую и белокурую персону от своих досадийских соотечественников, показывая ровно столько, сколько необходимо, чтобы при соответствующих обстоятельствах власти за Стеной Бога могли на это среагировать. Кейла почувствовала какое-то облегчение при мысли о том, что ее вторая, скрытая жизнь, начала терять свою важность. Теперь она целиком выплывет в другом месте. И эта метаморфоза предопределена скорым появлением Маккая. Мысли Джедрик были теперь прямыми и отчетливыми: «Приди в мою ловушку, Маккай. С твоей помощью я проникну еще выше, чем дворцовые апартаменты Консульского Холма.
Или в самый глубокий ад, глубже, чем может присниться в самом страшном кошмаре».
3
Как начать войну? Потакайте своей скрытой жажде власти.
Забудьте, что только сумасшедшие стремятся к власти ради нее самой. Пусть такой сумасшедший получит власть, даже если этот сумасшедший – вы сами. И пусть он действует, прикрывшись своей обычной маской нормальности. И вот, несмотря на то, будет ли эта маска соткана из заблуждений о защите или прикрыта теологической аурой закона, война придет.
Будильник разбудил Джорджа Х.Маккая струей лимонного запаха. На какое-то мгновение пробуждающееся сознание обмануло его.
Маккаю показалось, что он все еще на Туталси, мягко покачивается на волнах планетарного океана на своем украшенном гирляндами острове. На его плавучем острове росли лимоны, здесь были берега, покрытые гибискусом и пушистые ковры пряного алиссума. Его тенистый коттедж лежал на пути пахучих морских ветров, и запах лимона…
Сознание Маккая пробудилось. Он был вовсе не Туталси со своей возлюбленной подругой, он лежал на тренированной собакопостели среди бронированных своих апартаментов на планете Централь Централей, он снова был в самом сердце Бюро Саботажа, он снова был на работе.
Маккай содрогнулся.
Сегодня погибнет планета, полная людей… сегодня или завтра.
Это случится, если кто-нибудь не распутает эту досадийскую тайну. Зная Говачинов настолько хорошо, как знал Маккай, можно было в этом не сомневаться. Говачины способны на самые жестокие решения, особенно если на карту поставлена честь их вида или по каким-нибудь другим причинам, которые другим разумным видам могут быть и не понятны. Билдун, его начальник Бюро, оценивал этот кризис точно так же. Со времени Калебанской проблемы такое чудовищное преступление еще не появлялось на горизонте Консента.