Чтение онлайн

— Значит, хотя ты отказался сопровождать Тамблти в его поездках, видеться с ним ты не перестал?

— Я не могу этого объяснить, — сказал Кейн. Конечно, он имел в виду, что не готов к этому. — Достаточно сказать, что меня одолевал страх. Я боялся расстаться с ним окончательно. А тут еще и все эти слухи, в том числе касавшиеся другого его компаньона… предыдущего. [148]

— Нет нужды объяснять, друг, — сказал я. — Нет нужды.

После чего мы некоторое время сидели молча, проникаясь взаимным сочувствием.

— Но скажи мне: что еще ты знаешь об этом человеке? Факты, пожалуйста. Время идет к ночи, а мне и самому, когда настанет мой черед, нужно будет о многомтебе рассказать.

— С тобой саквояж. Ты, конечно, останешься на ночь? На завтрак поджаренный бекон и солонина, подадут в восемь, если тебя это устраивает.

— Устраивает вполне. Спасибо, Хомми-Бег.

— Итак, с завтраком решили, а как насчет обеда? Может, пообедаем сейчас и таким образом ускорим движение к сигарам и портвейну?

— Замечательно, — согласился я. — То, что надо.

Позвонив в колокольчик, он отдал необходимые распоряжения, и менее чем через полчаса мы сидели за столом, склонившись над запеченным хеком и другими подобными блюдами без соусов и приправ — подобных кулинарных ухищрений желудок Кейна не выносил. Стол был длинный, но Кейн устроил так, что наши места располагались рядом: его — во главе стола, мое — справа от него. На обшитых панелями стенах висели портреты предков — правда, не Кейна, а кого-то другого — и разлапистые лосиные рога. Именно они и привлекли мое внимание, как будто истины, о которых еще предстояло поведать, зависели от этих рогов.

— Почему, — спросил я наконец, — Тамблти вернулся в Лондон после столь долгого отсутствия?

— Не имею ни малейшего представления, — сказал Кейн. — Скорее всего, в других городах в последнее время ему стало жарковато. Скандалы преследуют этого человека. Или, вернее, он их. Как это было в тысяча восемьсот семьдесят четвертом и семьдесят пятом годах.

Прежде чем Кейн вернулся к разговору о прошлом, мне пришел в голову еще один вопрос о настоящем:

— Ты говоришь, что не видел Тамблти со времени его возвращения?

— Да, — ответил Кейн. — И не хочу видеть. О чем ему было заявлено недвусмысленно.

— Ты так ему и сказал?

— Хорошо: написал. Ты цепляешься к каждому слову… Наверно, опять начитался Конан Дойла?

— Написал Тамблти в том же самом письме, посредством которого ты навязал мне этого злодея? — Не в бровь, а в глаз.

— Едва ли он злодей, — возразил Кейн, на что я лишь выразительно прокашлялся. — Я просто не желаю его больше видеть.

— Вооружился сам и вооружил своего управляющего, чтобы обезопасить себя.

— Наше расставание, — сказал Кейн после некоторой паузы, — было неприятным. Такой же, боюсь, была бы и наша встреча.

Подняв брови, я попросил его уточнить и получил в ответ:

— Разговоры о Тамблти превратились в сплетни, разразился скандал.

Кейн явно не желал вдаваться по этому поводу в подробности, не стал этого делать и я. [149]

— Скажу тебе: этот человек привлекает хулителей, как никто другой. В скором времени в Ливерпуле стали его избегать, как говорил он сам, из-за козней местных врачей, позавидовавших его деньгам. И хотя Ливерпуль он в результате покинул, но не без борьбы — борьбы, в которую, к сожалению, он втянул и меня.

Кейн объяснил, что Тамблти получал удовольствие от таких схваток, тем более что их можно было обыграть в прессе.

— Удачно продать: он всегда помнил о бизнесе. А любой скандал он обращал в свою пользу: Фрэнсис всегда умел искусно приписать все обвинения, все клеветнические слухи профессиональной зависти.

— Понятно, — сказал я. — Если другие завидовали его патентованным средствам, значит, они действительно работали. А продажи шли в гору.

— Именно. К тому же, кто бы ни был его противником, Фрэнсис заставлял людей поверить, будто за всем этим стоит какая-нибудь группировка медиков.

Отбыв в Лондон, куда Тамблти пытался заманить и Кейна, частично преуспев в этом — Кейн нередко бывал с ним в Лондоне, оставаясь, однако, жителем Ливерпуля, — старший из приятелей убедил младшего выступить в его защиту.

Плодом их совместных усилий стали газетные статьи и памфлеты.

— Он был тот еще памфлетист, — сказал Кейн, — но наша совместная работа была ничем по сравнению…

С этими словами Кейн достал из папки, ранее извлеченной из ящика письменного стола, два образца такого рода продукции.

Первый был озаглавлен «Похищение д-ра Тамблти по приказу военного министра США» и имел официальный штамп: «Дозволено цензурой, Сент-Луис, 1866».

— Ну, это, конечно, шутка, — сказал я.

— Вовсе нет, — возразил Кейн, пододвинув ко мне вторую брошюру: «Д-р Фрэнсис Тамблти — очерк жизни талантливого, эксцентричного и всемирно известного врача».

— Ну и ну, ничего себе, — изумился я, — у этого типа еще и мания величия.

О том, что это наименьшая из проблем, которые он создает ближним в настоящее время, я говорить не стал.

— Брошюра о похищении, — пояснил Кейн, — по времени более ранняя и получена мною от ее героя. Вторую я приобрел, как оказалось в конечном итоге… в профилактических, если можно так выразиться, целях, чтобы держать Тамблти на коротком поводке.