Чтение онлайн

Лиза улыбнулась. Новый знакомый был, безусловно, занятен, однако Дубровская не могла не заметить, что за месяц их общения она знала об Андрее ровно столько же, сколько он сообщил ей в первый вечер их знакомства. Сам же молодой человек давно вошел в курс всех дел семьи Дубровских: он знал, где похоронен Герман Андреевич; какое музыкальное училище окончила Вероника Алексеевна; что больше всего любит готовить на обед няня и как фамилия дворового хулигана, поставившего многоцветный синяк Денису под правый глаз на прошлой неделе. Он видел детские фотографии Лизы, где она, шестимесячная, сверкала упитанной попкой; знал о ее лени и фантастическом упрямстве; безупречно водил ее машину; побывал в помещении юридической консультации и даже составил мнение о ее небедном гардеробе.

Сам же Андрей казался огороженным стеклянной стеной. На первый взгляд чист и прозрачен, а если приглядеться получше — загадочен и непредсказуем. Вот и сейчас, сообщив Лизе о гибком графике работы программиста, он поставил ее в тупик. Насколько она представляла специфику такой работы, а понимала она ее весьма смутно, компьютерщики работают в фирмах от звонка до звонка и не имеют возможности, как, например, адвокаты и люди иных свободных профессий, шататься средь бела дня там, где им заблагорассудится. Но долгие размышления и составление логических цепочек в том, что не касалось работы, были совсем не в духе Елизаветы Дубровской, и она, отбросив сомнения в сторону, как ненужный хлам, сосредоточилась на главной задаче.

Итак, они шли в больницу для того, чтобы отыскать свидетельства алиби Климова на момент десятого января текущего года. Это не было сложной задачей, тем более что подвыпившая Лариса, плохо контролируя свою речь, все-таки выболтала адвокату часть нужной информации относительно адреса больницы и фамилии лечащего врача. Удивительно, что сам Климов ничего дельного о своем пребывании в травматологическом отделении вспомнить не мог. Елизавета полагала, что всему виной были многочисленные повреждения после аварии и посттравматический шок. Больничные коридоры встретили молодых людей тошнотворными запахами: пахло лекарствами и хлоркой, подгоревшей пищей. В распахнутые двери палат было видно несчастных, перебинтованных и загипсованных, с подвешенными при помощи каких-то хитрых приспособлений верхними и нижними конечностями.

— Климов? — переспросил молодой врач, нахмурив брови. — Автомобильная авария, говорите? Как же, помню, помню! Лежал такой, сразу после Нового года. Легко отделался. Счастливчик просто!

— А что с ним произошло? — поинтересовался Андрей.

— Насколько я знаю, врезался в дерево на полном ходу. Ситуация понятная, не справился с управлением. Ехал с горнолыжного курорта. Видать, настолько проникся спортивным духом, что не смог вовремя остановиться.

— Он был пьяный?

— В том-то и дело, трезв как стеклышко.

— Как же его угораздило?

— Так, как и всех остальных. Потерял осторожность, и капут! От машины, слышал, только рожки да ножки остались.

— А можно посмотреть какие-нибудь документы, не знаю, историю болезни, что ли? — попросила Елизавета.

— Да, пожалуйста, — легко согласился врач.

Он пошептался со старшей медсестрой, и та, с любопытством взглянув на молодых людей, согласно кивнула головой и куда-то удалилась.

Они сидели в ординаторской. Мужчины с жаром обсуждали перипетии последнего футбольного матча, Елизавета слушала их вполуха. Ее эта тема никак не интересовала. Гостеприимный врач заварил чай, но девушка сомневалась, что сможет хоть что-нибудь здесь проглотить. Ее слишком угнетал больничный запах.

Лиза вспомнила, как, будучи студенткой юридической академии, впервые перешагнула порог морга. Молодые люди нервно смеялись, пытаясь за преувеличенным весельем скрыть страх и неуверенность. Дубровская держалась неплохо. Она поспорила с двумя своими сокурсниками, что ей не станет дурно и она запросто съест пирожок с мясом прямо над секционным столом. Поначалу все шло как по маслу. Презрительно поглядывая в сторону впечатлительных подруг, схватившихся за платки при виде первого же трупа, Лиза чувствовала себя героиней. Ее немного доставал отвратительный запах, пропитавший, казалось, даже кафель этого скорбного места, а в целом покойники с бирками на ногах, штабелями громоздившиеся на каталках и даже на полу, действовали на нее не так угнетающе, как она могла предположить ранее.

Будущие юристы должны были присутствовать при вскрытии двух трупов: жертвы железнодорожной катастрофы, а также самоубийцы-висельника. Елизавета, собрав все свое мужество в кулак, вылезла в первый ряд зрителей, нащупывая в кармане пирожок с мясом. Врач, производивший вскрытие, был на удивление молод и, что совершенно не к месту, очень жизнерадостен. Он заприметил хорошенькую студентку, и с той минуты все его внимание было сосредоточено на ней. Он любезно подсовывал ей под нос ботинки жертвы со словами:

— Замечаете ли вы, дорогая, на подошвах следы трения?

Елизавета старалась ответить садисту вымученной улыбкой, и ей до поры до времени это удавалось неплохо. Когда перешли от внешнего осмотра одежды к осмотру трупа, сохранять идиотски-безмятежный вид Дубровской стало сложнее. Стараясь абстрагироваться от происходящего, Лиза попыталась настроиться на приятную волну. Она представляла себе море тюльпанов в степи, а не секционный стол в этом ужасном месте; она видела забавную мордочку своего любимца спаниеля, а не пьяную рожу санитара с каким-то ужасным приспособлением в руках, испачканным кровью и волосами. Дубровская пыталась представить аромат французских булочек, поглощая с неумеренным аппетитом чертов пирожок, и надеялась, что через минуту эта пытка наконец закончится. Как из тумана выплыл вдруг веселый голос врача:

— Что вы думаете, дорогая, об этой печени?

Что-то странное и дурно пахнущее оказалось прямо на уровне ее глаз. Пирожок встал колом в горле. Дальнейшее она помнила смутно. Пари она, разумеется, проиграла…

Медсестра принесла историю болезни, и Елизавета очнулась от воспоминаний.

— Как я и говорил, — с удовлетворением констатировал врач, — Климов поступил к нам в отделение второго января.

Дубровская заволновалась.

— А десятого января он еще находился в стационаре?

— Разумеется.

Андрей включился в разговор:

— Лиза, ты не о том спрашиваешь… Скажите, — он обратился к врачу, — а мог этот ваш пациент покинуть отделение самовольно? Меня интересует, конечно, та же дата — десятое января.

— Это исключено, — твердо ответил доктор. — Вот поглядите… Ваш Климов ударился лицом и грудью о ветровое стекло и край втулки рулевого колеса. Сотрясение мозга… резаные раны лица, предплечья, кистей рук… многочисленные переломы в нижней трети бедренной кости… это он стукнулся коленным суставом о панель приборов управления. Таким образом, он был у нас. Совершенно точно.