Чтение онлайн

Когда Мюллер однажды забеспокоился, что кто-то из других крупных нацист-ских руководителей может узнать об их плане и предупредить Гитлера, то Бор-ман заметил ему, что он слишком много знает о них всех… Геринг? Борман знал все об его источниках получения морфия, и разве Геринг в самый разгар войны не пользовался своими ежегодными дивидендами на его тайном счету в США, окольным путем через американские компании «Pennsylvania Road» и «Bethleem Steel»? После 15 октября 1946 года, дня самоубийства Геринга, стало известно, что на его счету было 3 776 000 долларов…

Геббельс? Он мог бы посоревноваться с Герингом, имея 4 636 000 долларов, накопленных в двух банках Буэнос-Айреса и в банке Люксембурга. Что касается Гиммлера, то он был должен Борману, поскольку благодаря его займу на своих счетах он смог купить великолепную усадьбу, где жила его любовница. Он об-ладал, кроме того, двумя миллионами долларов, распределенных в нескольких банках в Финляндии (благодаря своему массажисту Феликсу Керстену) и в Юж-ной Америке. Риббентроп тоже мог только молчать со своими 14 миллионами долларов, размещенными за границей. Как сказала об этом после войны ино-странным коллегам вдова Германа Геринга: «Борман манипулировал всеми нами, и кроме того настраивал одних против других». Маленькая игра с пере-мещением ценностей должна была расшириться после августа 1944 года. Три точно определенные зоны служили вместилищем для будущей казны, и столько же было уровней, известных пяти посвященными.

Сначала был австро-немецкий сектор, который располагался как бы уступами, сначала между Имменштадтом в Баварии и горным хребтом Арльберг; потом у Оберстдорфа, выступая вдоль приграничной полосы; Фюссен, Гармиш-Партенкирхен, Тегернзее, затем Куфштайн и Бад-Гаштайн, около Зальцбурга.

Затем два сектора, обнаруженные автором между 1946 и 1949 годами, частично благодаря его поездкам и сведениям о странных немцах, которые таинственным образом появлялись и исчезали. Но этому также помог и случай, как это случи-лось весной 1946, когда таяние снегов в Бад-Гаштайне унесло балкон, кирпичи от которого разбились на земле. У кирпичей этих был необычный размер, и за защитной оболочкой в них скрывались золотые слитки! В другом месте, внутри органа церкви, находившейся по соседству с приютом, где умерла Герда, супру-га Бормана, были обнаружены пятнадцать миллионов долларов и столько же фунтов стерлингов. Доллары были подлинными, но английские деньги — фаль-шивыми, изготовленными в 1942 году Фридрихом Швендом по приказу СД и Гестапо.

(Герда Борман умерла в 1946 году в военном госпитале в Южном Тироле. — прим. перев.)

Один из секторов, где прятали сокровища, распространялся к югу Дрездена до Плауэна, приблизительно в 150 километрах у склонов Рудных гор. Хомутов (немецкое название Комотау) был центральной точкой для посвященных. Мюл-лера якобы видели там в декабре 1945 году. Он прибыл туда из Чехословакии, страны, находившейся под советским контролем.

Другой сектор простирался от Хофа к Пассау, вдоль Богемских гор, также на грани чехословацкой границы.

(Богемскими горами здесь и далее автор называет в общем смысле горные массивы на западе Чехии, Чешский лес, Судеты, Шумаву и чешские склоны Рудных гор, которые немцы называют Эрцгебирге. — прим. перев.)

Именно там, на севере от Деггендорфа, мне в первый раз и лишь по воле слу-чая не удалось раздавить Мартина Бормана на повороте очень узкой дороги, нависающей над оврагом. Он шел от одного края дороги к другому, тянущемуся вдоль склона, и только благодаря хорошим тормозам моей «Ауди» и подъему дороги я смог остановиться в двадцати сантиметрах от него. Мой австрийский попутчик Рауш и я, озадаченные, пристально уставились на него. Тогда он кив-нул нам, и поспешил продолжить свой путь. Год спустя мне снова пришлось столкнуться с ним, но это была уже другая история.

(Нужно напомнить, что Деггендорф находился в американском секторе. Я хоть и был офицером французской разведки, но действовал там под чужим именем, потому у меня не было ни прав, ни возможностей кого-либо там арестовать. Даже просто сообщить об этом американской военной контрразведке CIC уже было бы чревато проблемами. Один из следователей CIC в баварском городке Обераммергау, известный в Москве под агентурными псевдонимами «Бар» или «Барабан», был в 1946 году арестован с поличным за шпионаж в пользу СССР. В 1947 году его приговорили к семи годам тюрьмы. — прим. автора.)

В десять часов утра семьдесят семь человек были приглашены в отель «Мезон-руж» («Красный дом») в Страсбурге, по инициативе Германа Шмитца и Георга фон Шницлера. Борман и Мюллер договорились с ними, чтобы конференция вы-глядела просто как частная встреча важных деятелей немецкой промышленно-сти и крупных банкиров.

Одним из ведущих заседания был обергруппенфюрер СС (генерал рода войск) доктор Шайд, директор компании «Hermannsdorfwerke und Schenburg» (в других источниках указано название «Hermsdorf-Schönburg GmbH» — прим. перев.). Перед подиумом сидели руководители концернов «Messerschmitt» («Мессершмитт»), «Röchling» («Рёхлинг»), «Volkswagen» («Фольксваген»), «Siemens» («Сименс»), «Krupp» («Крупп»), «Kirdorf» («Кирдорф») и других фирм, дотации и взносы которых Борман и Вильгельм Кепплер (генеральный директор «Dresdner Bank» («Дрезднер Банк», филиала «И.Г. Фарбен») собирали для нацистской партии на протяжении тридцатых годов. Курт фон Шрёдер, Карл Раше (директор «Дрезд-нер Банк»), Карл Линдеман, президент Торговой палаты тоже были там. Неко-торые присутствовали только 11 августа. Руководители Гестапо и СД их при-крывали и защищали…

(Мне не удалось найти данных об обергруппенфюрере СС по фамилии Шайд или Шайдт. В известном списке обергруппенфюреров (включая из войск Ваффен-СС) такая фами-лия не значится. Не исключено, что это был либо псевдоним, используемый им для при-крытия при особо секретных операциях, либо его реальное звание было значительно ниже, и он называл себя генералом, чтобы произвести лучшее впечатление на промыш-ленников. — прим. перев.)

Тридцать четыре из присутствующих приехали по личному приглашению Германа Шмитца и Шайда. Давайте послушаем последнего, который сделал основной доклад, из которого затем последуют выводы:

«Германия уже проиграла кампанию во Франции. Решение, которое мы собираемся тут принять, определит будущее Германии, которая с этого момента уже должна готовиться к экономическому сражению, которое последует за концом войны, так, чтобы обеспечить возрождение нашей страны []. Нужно, чтобы мы усилили наши контакты с иностранными обществами, но каждая фирма в индивидуальном порядке, не привлекая внимания.

[]. Должна быть подготовлена почва, чтобы мы после войны могли заимствовать за границей значительные суммы…» И Шайд подчеркнул, что многие немецкие промышленные патенты уже разделены с различными американскими трансна-циональными корпорациями, среди которых «Chemical Foundation», «United States Steel Corporation», «National Tube», «Carnegie» (в Иллинойсе), и т. д. Он предлагает тем, у кого нет адресов за границей, предоставить им их, чтобы инициировать слияния, которые могли бы быть предметом их скрытного обсуждения.

Приблизительно тринадцать звукозаписывающих систем, фиксировавших не только речи Шайда и других выступавших, но также и разговоры, которые вели между собой гости в зале или в кулуарах, функционировали постоянно. Копии были отправлены Борману. Казначейство США смогло получить все эти матери-алы, включая поименный список гостей.

Очевидно, на встречу приехали не все директора, но, например, концерн «Крупп» представлял доктор Каспар, «Рёхлинг» — доктор Толле, министерство вооружений представлял Штрёсснер, от имени Альберта Шпеера присутствовал доктор Боссе. Шайд упоминал «Zeiss», «Leica» и «Hamburg-Amerika Line» как пример фирм, которые уже давно научились защищать немецкие интересы на мировом уровне.