Чтение онлайн

Она молчала, не зная, какие подобрать слова, чтобы до него дошло — пусть она и не видела родных несколько лет, но менее дорогими они ей от этого не стали! Пока она продолжала, не возражая, смотреть, Женька раздосадовано отвернулся, решив, что Лёнка его мысль поняла, но отвечать не собирается из принципа.

— Давай договоримся так — я возвращаюсь домой. Ты ещё на два дня останешься здесь. Если в понедельник не вернешься, значит все — ни дружбы, ни любви, ничего уже не будет. Потому что мне нужно все, а когда здесь мы — пара, а тут — извини, подвинься… Спасибо, но такого не надо.

— Жень, перестань, — сейчас Алена всерьез испугалась, что он развернется и уйдет. Хотя, даже не так — она знала, что он так сделает. — Не надо так говорить…

— Надо. Потому что нужно все решить сейчас, потом поздно будет, — он на пару секунд сильно сжал её, обнимая на прощание. — Если захочешь поговорить — номер ты знаешь. И извинись за меня теперь своей мамой.

Лёнка в какой-то странной прострации наблюдала, как он взял свои вещи и, коротко поцеловав в лоб, ушел. Она понять не могла, с чего все это вот сразу испортилось. Вроде, все его претензии в тему, но в то же время… В конце концов, Алена не придумала ничего лучшего, как просто завалиться на кровать и расплакаться. Хотел слабую женщину? Получите, распишитесь, только вот что-то никому она сейчас не нужна. Ещё было очень обидно, что она первый раз в жизни в любви призналась, а все так закончилось…

Но пореветь вдоволь ей никто не дал — оставленный в коридоре мобильник подал признаки жизни как раз в тот момент, когда девушка уже почти начала жалеть себя. Снимать трубку не хотелось, но если это снова Астахов, то лучше не тянуть — он человек занятой, может потом пропасть на несколько дней, кто его знает, где искать…

Но это был не Даниил, а мама. Попытавшись придать голосу хоть какое-то подобие нормальности, Алена пару раз глубоко вздохнула, загоняя слезы, а потом ответила:

— Да, мамуль, — и сразу поняла, что лучше бы игнорировала телефон и дальше.

— Что случилось? Ты простыла? Так час назад же, вроде, здоровой была… Аленушка, не пугай меня, у вас все хорошо?!

— Мам, все нормально, — аккуратно вытерев нос ладошкой — до платка нужно было ещё дотянуться — Герман улеглась на кровать, прикрыв глаза и стараясь выровнять голос.

— Врешь. Что произошло?

— Да ничего, просто… — слезы и сопли чихать хотели на её старания, поэтому закончила Алена, уже сопя и всхлипывая. — Мы с Женей поругааались.

— Ох, Боже ж мой… Я сейчас приеду, вы у себя?

— Мам, ты о чем, не вздумай приезжать! — от такой новости девушка перестала распускать нюни и рывком встала с постели. — Сиди в пансионате, мы сами все решим. Честно, из-за ерунды поссорились, к вечеру помиримся.

Ага, как же…

— Тогда успокойся, умойся и приезжай ко мне. Он рядом?

— Сейчас — нет, — уточнять, что его тут в ближайшее время не предвидится, Аленка не рискнула, нечего мать лишний раз расстраивать.

— Тогда, чтобы через час была у меня, иначе сама к тебе приеду.

Как ни пыталась Герман убедить, что это у неё все от стресса и акклиматизации, но Ирина Леонидовна на своем стояла железно — чем немало удивила дочь, привыкшую к немного другому поведению. Поэтому Лёнке ничего не осталось, кроме как все-таки плеснуть в зареванное личико ледяной водицей и спускаться вниз.

Зараза Астахов, так не вовремя позвонивший, оставался неуловим. Как ни пыталась Алена ему дозвониться, все упиралось в "абонент недоступен". Ну, и ладно, ей есть о чем подумать, кроме глупости сестры и её проблем.

В предыдущую поездку от откровенного лихачества девушку удерживало присутствие Жени на соседнем сиденье, а теперь — понимание того, что мама по затраченному времени сразу поймет, с какой скоростью дочь спешила на встречу, а продолжать доставлять ей плохие новости она не собиралась.

Дяденька-"агент" только успел высунуться из своего засадного куста, как спрятался обратно. То ли узнал Алену, то ли рассмотрел выражение её лица, но рисковать предусмотрительно не стал.

В послеобеденное время немногочисленных болезных разогнали по палатам предаваться здоровому сну, поэтому санаторий производил несколько странное впечатление одновременного присутствия и безлюдности. Но для Лёны эффекты в стиле Стивена Кинга были наименьшей из сложностей. Сейчас нужно успокоить маму, а потом сесть и хорошенько подумать, что делать дальше. Расставаться с Женькой не хотелось совершенно, но и его обвинения. Не считала она себя в этом грешной. Ну, если немножко, а не в том количестве и качестве, которые ей предъявили. Да, и утаила, и обманула, но… Черт, видимо, не всегда ложь во благо считается смягчающим обстоятельством.

Мама Ира сидела в кресле-качалке возле окна, что-то там тщательно высматривая. Если пыталась не проворонить дочь, то зря — вряд ли Алена подгребала бы со стороны моря, куда и выходили балконы корпуса. Наверное, просто глубоко задумалась, поэтому даже пропустила появление Лёны.

— Привет ещё раз, — девушка прошла в комнату и плотно прикрыла дверь, не желая посвящать в свои проблемы прочих постояльцев.

— Ох, я уже начала волноваться, хотела такси взывать, — женщина удивительно резво встала.

— Стоп. Мамуль, хватит скакать, ещё голова закружится, — Алена обняла и поцеловала маму, как бы невзначай подталкивая к кровати. — Давай присядем.

— Как ты, солнышко? — Ирина Леонидовна попыток усадить себя не оценила, больше занятая рассматриванием дочери. Умывание немного исправило ситуацию — припухлость с лица ушла, но вот глаза все равно остались красными, а нос — немного сопливым. — Что у вас случилось?

— Да все будет хорошо, обычная ссора. Извини, что расстроила, — Лёнка все-таки смогла усадить её и устроилась рядом. — Как бассейн?

— Ален!

— Что? Серьезно, это все ерунда, просто ты позвонила, когда я была обижена на весь белый свет, — девушка, повинуясь нажиму материнской руки, легла на кровать и устроилась головой на коленях Ирины Леонидовны.

— Помнишь, лет пятнадцать назад мы отдыхали на Русском? И местные ребята дразнили тебя коломенской верстой, — теплые пальцы нежно прошлись по темным волосам, расправляя чуть спутаны ветром пряди. — Там ещё был мальчик Рустам, который называл тебя медузой, из-за того, что у тебя были всегда холодные руки.