Чтение онлайн

— Не нужно было её брать с собой.

— Я не виноват, она сама привязалась. И князь меня убьёт, если с ней что-то случится.

Джим посмотрел проницательно, кивнул и впервые за эту встречу едва заметно улыбнулся. На балкон как раз зашла Ульяна.

— Мороженое вам купила, — она протянула мне бумажный пакет. — В больших упаковках. Ложка она, больше не было.

— Интересно, где умудрилась найти, — улыбнулся я, заглядывая внутрь.

— Секрет. Мне ещё пойти погулять?

— Нет. Сейчас поедем кататься. Нам нужно оружие купить.

— О, — удивлённо протянула она. — Уже.

— Пойдём, — я подтолкнул её к выходу.

Глеб, дожидаясь нас, удобно расположился в машине, читая газету. Джиму он если и удивился, то виду не подал.

— Джим Рагер — друг нашей семьи, — сказал я, представляя его Глебу.

— Очень приятно, — Глеб осмотрел нас. — Решили, куда поедете дальше? Предлагаю посетить несколько музеев, пока снег в парках и на улицах не уберут. Настоятельно рекомендую планетарий, он в Чикаго исключительно хорош.

— Планетарий подождёт, — я не смог сдержать улыбку, увидев задумчивый взгляд Ульяны при его упоминании. — Глеб, ты знаешь, что такое «шаровая мельница»?

— Не слышал о такой, — он задумался. — Определённо — нет.

— Это такой огромный промышленный барабан, внутри которого здоровые стальные и чугунные шары перемалывают разное сырьё. Есть даже такие, в которых муку делают, только там шары меньшего размера. Нам нужно с десяток больших шаров для таких мельниц. Лучше всего, если они будут стальными, размером с шар для боулинга. Рядом с Чикаго есть производства, где подобное можно купить? Делать на заказ слишком долго.

— Это самый необычный и неожиданный вопрос, который мне задавали за всё время, что я работаю гидом, — он посмотрел на нас, даже на Ульяну, которая так же удивлённо смотрела на меня. — А сами шары для боулинга не подойдут?

— Они не железные.

— Минуту, — Глеб достал телефон и набрал номер по памяти. Пока ждал ответа ещё раз посмотрел на меня, проверяя, не шучу ли я. — Привет, это Глеб. Да, всё отлично. Мне нужны железные шары для мельниц, большие, размером с шар для боулинга. Что? Оплата?

— Заплатим сколько надо, — тихо сказал я. — Только срочно.

— Сколько нужно, заплатим… Нужны прямо сейчас. Да, я подожду, — Глеб положил трубку. — Мой знакомый работает на промышленном складе и, думаю, он сможет достать то, что Вам нужно.

— Хорошо. Глеб, если всё получится, то придётся мне удвоить твой гонорар.

— За это — спасибо, — он благодарно кивнул. — Чаевые наша фирма приветствует.

— Так, что нам ещё нужно? Да, зимняя непромокаемая одежда, палатка и всё, что может понадобиться для отдыха на природе в такую погоду.

— Знаю подходящий магазин, — Глеб завёл мотор, затем вынул из кармана звонивший телефон. — Слушаю. Да, шары, сто сорок миллиметров, литые хромированные или стальные кованые, шахтные?

Мы с Джимом переглянулись.

— Лучше стальные, — сказал я.

— Стальные, — повторил Глеб в трубку. — Юг? Может, ещё варианты?.. Хорошо, я понял, спасибо. Да, да, буду должен.

Повесив трубку, он задумчиво забарабанил по рулю пальцами.

— Хорошая новость в том, что рядом с Чикаго когда-то был большой металлургический завод. Он закрылся в кризис, но на складах осталось много всякого металлолома. В том числе нужные вам шары. Плохая новость — эти склады сейчас принадлежат господину Джексону. Он бандит, главарь южных районов Чикаго. Чёрных районов, если Вы понимаете, о чём я. Там проживают исключительно афроамериканцы. Джексон продаст всё что угодно с этих складов, но это может быть небезопасно.

— Так мы не боимся, — широко улыбнулся я. — Вы главное — договоритесь о встрече. И ещё, нам нужен будет прицеп. И вторая ложечка для мороженого.

Я вынул из пакета баночку ванильного мороженого, передавая её Джиму.

— Люблю работать с людьми из России, — рассмеялся Глеб. Включив заднюю передачу, он ловко развернулся на стоянке. — С вами никогда не бывает скучно.

Трущобы Чикаго оказались примерно такими, как я себе представлял. Заваленные снегом, грязные и серые. Социальное жильё, а именно одинаковые домики, отделанные красным или жёлтым кирпичом, смотрелись как какая-нибудь промышленная зона, а не жилой квартал. Даже черепица на крыше имитировала кирпичную кладку, усиливая эффект. Некоторые дома заброшены, окна заколочены фанерой или побиты камнями. На некоторых лужайках в сугробах виднеется мусор. Мы проехали мимо одного дома, где прямо в снегу валялся громоздкий холодильник, рядом пара разбитых унитазов и дырявая ванна.

Несмотря на холод, на улице можно было увидеть жителей района. На двух перекрёстках, недалеко друг от друга, топтались группы чернокожих парней бандитского вида. Ещё по одной обледенелой улице на велосипеде мчался мальчишка. Водители машин, неспешно едущих по своим делам, люди у магазинов, за двадцать минут, что мы колесили по району, я не увидел ни одного светлокожего американца. Мы с Джимом к подобному относились спокойно, а вот Глеб заметно нервничал. Он хранил пистолет в бардачке машины, что было не совсем законно, и время от времени косился в ту сторону, прикидывая, сможет ли быстро достать его.

После посещения магазина специальной зимней экипировки мы выглядели как отбившиеся от группы альпинисты. Нам только снаряжения не хватало, хотя в багажнике лежали снегоступы, две палатки и особые спальные мешки, для экстремальных морозов. Когда мы затаривались, Глеб смотрел с большим удивлением, говорил, что может согласовать с властями прогулку по какому-нибудь национальному парку, но это потребует пару дней. Мы согласились, решив, что такое разрешение лишнем не будет.

— Это было правильным решением, оставить госпожу Крапивину в отеле, — сказал Глеб, когда мы миновали очередной квартал южного района. Необычно, что чистая и ухоженная улица здесь сменялась грязной и разбитой.

— Так говоришь, как будто здесь одни людоеды живут.

— Они и есть, — закивал он. — Уголовники, убийцы, торговцы наркотиками. По статистике — каждый четвёртый житель этих районов, так или иначе, употребляет запрещённые наркотики. А ведь нам говорили, что разрешение свободно курить марихуану снизит этот процент. Получилось как раз наоборот.

— Каждый имеет право убивать себя так, как ему хочется. Живи красиво, жри наркотики, сдохни молодым, — отмахнулся я. — Мы видели небольшие города, где каждый второй курит или жуёт наркоту. Добавить к этому войну и получается, что до тридцати лет редко кто доживает. А в тридцать пять тебя уже считают стариком. Да не переживай так, всё будет хорошо. Хотите, просто подождите нас в машине.