Достанем врага везде!
Шрифт:
Пес навострил уши, завертел головой и неожиданно оскалил пасть с длинными острыми клыками.
Сейчас, засев в зарослях орешника, афганец искренне пожалел, что не послушался совета проводника и не натер подошвы ботинок козьим дерьмом, а воспользовался импортным аэрозолем. Пальцы Юсефа судорожно сжали деревянное цевье автомата до белизны фаланг, уперев затыльник приклада в плечо. Указательный палец лег на спусковой крючок, левый глаз плотно зажмурился, а правый совместил прорезь прицельной планки и мушку на переносице старшего наряда.
В бою всегда главное — это распределить цели, чтобы бить наверняка, а не распылять огневую мощь. За долгие годы партизанской войны у боевиков выработалась своя система распределения целей. Старший брал на прицел старшего, левый фланг — радиста и снайпера, правый — блокировал пулеметный расчет. После удачного первого залпа уничтожение остальных становилось делом нескольких минут…
— Цезарь, фу, — рявкнул кинолог, молодой парнишка с тонкой длинной шеей и большими оттопыренными ушами. Из-под берета выбивался непослушный чуб, такой же рыжий, как и шерсть питомца.
— Чего это с ним? — возле кинолога остановился командир, прищурив глаза, он внимательным взглядом окинул окружающее пространство.
В какой-то момент Удаву показалось, что их взгляды встретились, палец медленно стал совершать холостой ход спускового крючка. О предстоящем бое он сейчас не думал, все мысли были заняты другим, тем, что стало смыслом его жизни…
Прилетев в Тбилиси с сирийцем Аль Нулисом, уже тем же вечером он в сопровождении офицеров грузинской военной разведки выехал в Кодорское ущелье, где обустроили свои лагеря остатки чеченских боевиков. Назревающие, как чиряк, события не давали времени на раскачку. Уже через сутки он с проводником и группой сопровождения пересек границу. Пересек, чтобы здесь, в горах, остаться навсегда, не выполнив главного в жизни задания…
— Да черт его знает, товарищ старшина, — дергая за поводок, попытался оправдаться ушастый кинолог. — Цезарь, фу.
— В прошлом году на этом самом месте подорвался его первый хозяин, — подал голос один из пограничников. — Это твой предшественник, Рыжик, Серега Лушев. Приспичило пацану поссать, шагнул за куст, а там какая-то сука установила «томкон». Никого не задело, а Сереге ступню как крокодил откусил, одни ошметки.
— Ясно, — мрачно кивнул старшина и, наклонившись, почесал пса между ушами. — Смотри, бессловесное животное, а все помнит. Чувствует. Все, Цезарь, пошли.
Пес подчинился властному голосу командира и, сорвавшись с места, побежал вперед по тропинке. Пограничный отряд двинулся дальше.
«Аллах подарил мне еще один день жизни», — с облегчением подумал Удав, чувствуя, как по его лицу струится ручейками холодный пот. Пальцы свела судорога, как будто они приросли к оружию. Следовало успокоиться, прийти в себя…
— Товарищ генерал-майор, разрешите доложить по случаю представления, — перед Родионом Крутовым стояла молодая женщина в темно-синей парадной форме с погонами подполковника. Высокая тонкая блондинка с молочно-белой кожей, правильными чертами и большими карими глазами на пол-лица. Макияжа было настолько мало, что заметить его можно было с трудом.
Генерал-майор почувствовал себя несколько неуютно в гражданском костюме, но виду не подал, лишь коротко ответил:
— Представляйтесь.
— Подполковник Кирсанова, прибыла для дальнейшего прохождения службы, — выпалила, как солдат-новобранец, блондинка.
«Значит, вот как мне удружил Андрей Андреевич», — внимательно рассматривая женщину, незлым тихим словом помянул Родион генерал-полковника, к которому обратился перед отъездом на Кавказ. Требовался помощник, а все его люди были распределены по текущим делам подотдела «Л»; брать же кого-либо «с улицы» — непозволительная роскошь. Журавлев обещал помочь. Но в командировку Крутов вылетел один, человек «комитета информации» догнал его уже в Ростове-на-Дону.
До «борта» в Чечню были еще сутки, и московского генерала поселили в небольшой гостинице, которая официально числилась частной. Но за вывеской скрывался один из «инкубаторов» ГРУ.
Ростов все-таки не просто город-миллионник с мощной торговой инфрастуктурой — это точка на карте, от которой как лучи солнца расходились стрелы стратегических направлений на Кавказ, Закавказье, Среднюю Азию, Турцию, Ирак и дальше аж до самого Индийского океана.
— Очень хорошо, что вы прибыли, — произнес Крутов, привстав и протягивая блондинке руку. — Теперь давайте знакомиться, как говорится, без армейского официоза. Меня называйте Родион Андреевич, а вас как звать-величать?
— Кирсанова Галина Викторовна.
— Очень приятно, — вполголоса произнес генерал-майор, про себя отметив, что рукопожатие у женщины по-спортивному крепкое. — Андрей Андреевич вас проинформировал о цели этой командировки?
— Никак нет, — рявкнула подполковник, но, увидев, как недовольно поморщился Крутов, тут же изменила тон. — Сказали, что вы на месте все объясните. Меня прямо в Питере с симпозиума забрали, — Кирсанова сложила обратным хватом пальцы и указала на свою парадную форму. — Погрузили в СУ-27 и едва не на форсаже отправили сюда.
— На истребителе, — покачал головой Крутов, искоса глянув на Кирсанову, и спросил: — И как ощущения?
— Терпимо, — равнодушно пожала плечами блондинка. — Мне уже приходилось летать на двадцать девятом спарке и стратегическом сто шестидесятом. Кроме того, у меня больше сотни прыжков с парашютом.
«Шкатулка с секретом», — с удивлением подумал о своей новой помощнице Родион Андреевич; впрочем, думать о том, что Журавлев ему пришлет гимназистку в белом передничке, было наивно. Для предстоящей операции требовались спецы с нервами костоломов и мозгами если не Эйнштейна, то около того. — Хорошо, Галина Викторовна, чтобы не тратить время на запрос и изучение вашего досье, вкратце поведайте мне свою биографию. Что будет неясно, я уточню.
— Тридцать пять лет, доктор психологии, имею пять научных работ (закрытого применения). Основное направление — психологическое воздействие на подследственного во время скоростного допроса. Имею сто десять прыжков с парашютом, мастер спорта по спортивной аэробике.
— Как огневая подготовка? — машинально уточнил Крутов.
— На оценку «хорошо», — немного стушевалась Галина Кирсанова.
— Ну, а еще какие достижения по службе?
— Награждена медалью «За отвагу» и орденом Мужества.