Чтение онлайн

— У вас есть другое предложение? — живо поинтересовался Шейн.

— Дорога на Ереван пока открыта, тем более что Армения — союзница России, и в районе границы боевых действий быть не может. Главное, чтобы по дороге не возникло непредвиденных задержек.

— Не возникнет, — уверенным голосом произнес Ицхак Каплан, демонстрируя запаянный в пластик бланк с грузинской вязью, жирной фиолетовой печатью, голограммной маркой и размашистой подписью. — Это распоряжение президента всем гражданским и военным службам оказывать предъявителю необходимую помощь.

Это было то, в чем так нуждался Раджа, но виду не подал.

— Отлично, только нужно торопиться. Эта бумага сегодня еще что-то стоит, а завтра — кто знает…

— Мы уже готовы выезжать, — за двоих с готовностью ответил Абрахам Шейн, демонстрируя свою поклажу, но тут же напомнил, что он штабист и даже мелочей не упускает. — Только как быть с въездной визой?

— У меня хорошие связи в посольстве Израиля в Ереване, — тут же заявил разведчик, про себя подумав: «Как и во всех других странах». — Так что с визами решим вопрос прямо на границе.

— Тогда в дорогу.

— У меня всего одна просьба, — Раджа остался стоять на месте, преграждая выход. — Здесь находится мой компаньон, он должен ехать с нами.

— Беседер [31] , — без малейших колебаний согласились оба генерала…

Война оказалась кратковременной, но достаточно насыщенной. На группу Серванта столько выпало за последние трое суток, что хватило бы на целый батальон времен наполеоновских походов.

Сейчас, сидя рядом с водителем «Лендровера», Сергей Севрюков дымил сигаретой и смотрел в окно, на улицы недавно занятого федеральными войсками Гори. На перекрестках замерли танки, у тротуаров стояли БМП и БТР, возле которых толпились бойцы с закопченными лицами — кто в касках, кто в банданах или армейских кепках. Среди них царило возбуждение, все много говорили, громко смеялись.

Серванту достаточно довелось поучаствовать в боевых действиях, но вот на такой масштабной войне он оказался впервые. До этого подобные сцены Сергей представлял по кадрам из кино; сейчас, проезжая по Гори, он не видел задорно наяривающих гармонистов и весело пляшущих солдат. «Не та война». Но и на орду янычар, поработивших очередной город, бойцы федеральных войск не походили. В глазах солдат читалось облегчение, а нервный и громкий смех был всего лишь ответной реакцией на совсем недавно пережитые бои.

Город почти не пострадал; Сергей вспомнил и сравнил Цхинвал, который они проехали вчера. Его улицы походили на декорации к фильмам «Оборона Сталинграда» или «Взятие Берлина». Разрушенные, обугленные развалины домов, искореженные остовы техники, деревья, стоявшие у дорог гигантскими сгоревшими спичками, покрытые сажей изогнутые стволы, на которых, как вкрапления рубинов, поблескивали еще не остывшие угли. И трупы, множество трупов.

Убитые в гражданской одежде и военной форме лежали вперемежку в нелепых позах, именно так, как их застала смерть. В раскаленном воздухе стоял гул тысяч мух, которые густо облепили распухшие до неузнаваемости на жаре трупы, придав несчастным еще более жуткий вид.

Среди убитых суетились местные жители, осетинские ополченцы. Кто-то искал погибших друзей, родственников, знакомых; другие собирали оружие, изымали личные документы грузинских солдат…

На площади, как дуэлянты, замерли два подбитых танка, у одного была сорвана башня, а другой с открытыми люками был покрыт густым слоем черной копоти, его моторный отсек был раскурочен.

Артиллерийская канонада то разгоралась с новой силой, то затихала, чтобы через короткий промежуток времени снова вспыхнуть, но уже значительно дальше. Война стремительно откатывалась от города.

«Война — это какая-то скороспелка» — как-то услышал Сервант от одного из офицеров. Действительно, события последних дней мелькали как в хронике на ускоренной перемотке. Едва их группа, находившаяся в авангарде батальона «Конан», уничтожила мобильную диверсионную команду грузин, как через полчаса уже въехали в небольшое село. До недавнего времени здесь жили этнические грузины, но незадолго до начала боевых действий все покинули свои дома и выехали. Брошенный населенный пункт казался вымершим, на улицах не было видно привычных для деревни картин — кур или хотя бы собак.

— Тихо, как на кладбище, — мрачно бросил один из бойцов, сидящий на заднем сиденье.

— И кладбище живет своей жизнью, поэтому не расслабляться, быть начеку, — не отрывая взгляда от дороги, приказал Сервант, и вовремя…

По двигающейся впереди трофейной «Делге» с чердака одного из домов ударил пулемет. Очередь была длинной, оттого и неприцельной. Сидящих в вездеходе разведчиков как ветром сдуло. Сиганув из открытой машины кто куда, они молниеносно залегли, выставив перед собой стволы автоматов.

Двигающиеся следом «Лендроверы», скрипя тормозами, съехали с дороги и замерли. Как средневековые рыцари, гремя пластинами бронежилетов, разведчики высыпали наружу.

Лежа в пожухлой на солнце траве, Севрюков пытался рассмотреть позицию, с которой по ним вели огонь. Сместившись немного влево, он наконец смог разглядеть большой двухэтажный дом с крышей из серого шифера, выложенной пирамидой. На чердаке было оборудовано несколько амбразур, из которых бил пулемет.

— Связь с Варваром, — коротко приказал Сервант. Батальон чеченского спецназа уже подходил к селу, и бойцы готовились к полномасштабной зачистке населенного пункта.

— Здорово, Султан. Тут нас на центральной площади подловил снайпер. Серьезный парень, движение перекрыл плотно и полностью, — доложил Сергей командиру батальона «Конан».

— Они, видно, прикрывают артиллерийского корректировщика. Только что получено сообщение о появлении танкистов в долине. Они как раз охватывали с фланга Цхинвал, когда их накрыли гаубицы грузин. Подбито несколько боевых машин, — самым подробным образом прояснил ситуацию полковник Дадышев. — Смотри, не упусти их, а то они еще много горя наделают.