Чтение онлайн

Вот только не рассчитала немного Марина: пришла к Ланской аккурат к обеду. И, конечно же, Елизавета Львовна тут же ее за стол усадила, как девушка ни отказывалась. Да и поди откажись, когда Сергей Александрович шутками да прибаутками подкалывает, посмеивается над смущенной гостьей.

Только дурочкой себя выставлять.

Сергей Ланской, сын пожилой учительницы, погостить приехал еще в начале декабря. Марина знала, что не просто так ему отпуск дали, а по здоровью – сильно ранен был молодой фельдъегерь Лейб-гвардии Китежского полка во время выполнения важного задания, насилу вернули ему зрение целители, да и то не до конца. Предстояло еще Ланскому снова в целильне время коротать. А пока носил он очки. Да не просто так – с шиком! А вот матушке своей о ранении молодой человек не рассказал. Небось приврал что-то про глаза. Ну и Марина молчала, потому что считала, что так правильно. Елизавета Львовна и без того осенью натерпелась, похитили ее нехорошие люди, невозможного требовали, не хватало еще ей за сына переживать.

Сергей Александрович, как узнал про то, сразу к Звягинцеву кинулся – благодарить. Оказалось, были они знакомы, хоть и шапочно. В Первой гимназии вместе учились, правда, Андрей Ильич года на три старше был. Ну а теперь уж те три года что есть, что нет, быстро общий язык нашли, можно сказать, подружились. Тем более, у Ланского ума хватило деньги сыщику не предлагать. Зато надоумил он матушку свою алиментного котенка из помета, что Дульсинея Розы Фернандовны от импер-куна Ланских Герострата родила, как раз Звягинцеву и подарить. Очень его впечатлило, что Герочка и после всего, как уж хозяйка домой вернулась, продолжает к Андрею в гости захаживать, а тот с ним умные беседы ведет.

Елизавета Львовна тому предложению обрадовалась. Только вот сетовала на то, что специальный человек из императорской кошатни, который должен котят освидетельствовать и сделать им гербовые татуировки, указывающие на принадлежность к прямой линии от котов самой государыни, до праздников в Ухарск не приедет. Очень уж ей хотелось подарок этот Андрею на Рождество сделать.

Старой учительнице сыщик тоже по сердцу пришелся. Дружбу не дружбу, а знакомство они поддерживали. Да и Марина промеж них: три дня в неделю частные уроки истории с прогулками, чаепитиями и интереснейшими рассказами Ланской, потом – на работу на пару часов: протоколы в порядок привести, Андрею Ильичу расписание на следующий день составить. А еще три дня – наоборот: бегом по лавкам для старой учительницы, а потом полдня в сыщицкой конторе, то бишь, в агентстве теперь. Еще и в историческом обществе дважды в неделю бывать успевала, прожект свой доделывала. А вечерами корпела над уроками, не позволяя себе отлынивать: как-никак поступать ей летом в университет, готовиться нужно.

Так что нет ничего удивительно в том, что позволила Клюева уговорить себя отобедать с Ланскими, – хоть чуть-чуть расслабиться, душой отдохнуть с хорошими людьми. Хотя, конечно, жаловаться Марине было грешно. На работу свою бежала она как на праздник. И не только потому, что дело сыскное чем дальше, тем сильнее затягивало, день ото дня принося все больше радости от разрешенных загадок. Пусть Андрей Ильич и не позволял ей самой во всякие приключения ввязываться, а все ж рассказывал подробно, что и как делал. Девушка уж и не жалела, что на любимые авантюрные романы времени не остается. К чему они, когда погружаешься в настоящие расследования?!

Нет, не только ради этого ходила ежедневно на работу юная гимназистка. Да и по воскресеньям изыскивала поводы, чтобы забежать в контору хоть ненадолго. А все потому, что любой день без встречи с Андреем Звягинцевым казался ей мрачным и бесконечно длинным. Как запал сыщик ей в душу с самой первой встречи, так и не желал исчезать оттуда, хоть временами Марине этого и хотелось. Особенно, когда отчитывать ее начинал, как дитя малое, неразумное. Что поделать, не воспринимал Андрей всерьез свою помощницу, ребенком считал. Да только она сдаваться не собиралась, ждала своего часа. А он, этот час, обязательно должен настать! Ведь должен?

– Вот, Мариночка, говорят, если аккурат к обеду приходишь, свекровь тебя любить будет, - посмеивалась меж тем Елизавета Львовна, подкладывая на тарелки лучшие куски то гостье, то сыну. – А ты, Сереженька, не теряйся. Вон какая девочка чудесная. Чем не невеста? Я ее, кстати, уже люблю.

В ином случае Марина смутилась бы, но шутки подобные не в первый раз звучали. Понятно, женщина пожилая, внуков увидеть хочет, а кого там в столице Сергей себе найдет, не предскажешь. Вот и надеется Елизавета Львовна сына с ученицей свести. Да только ни Марине, ни молодому Ланскому это не нужно. На шутки шутками отделываются.

– Вот лукавите вы, Елизавета Львовна, - улыбнулась Марина. – Ежели любите меня, чего же за фельдъегеря сватаете? Это ж он в разъездах все время, я такого мужа и видеть не буду.

– Вот ведь, какие юные девицы продуманные пошли! – деланно возмутился Сергей. – Я, между прочим, кавалер хоть куда! И доказать это готов! – он выпрямился чуть ли не в струнку, не вставая при этом со стула, и грозно насупил брови.

– И где же эти ваши доказательства, Сергей Александрович? – строго, но едва сдерживая смех поинтересовалась девушка.

Ланская смотрела на них умиленно. А сын ее вдруг серьезным стал.

– У меня к вам просьба есть, Марина Викторовна. Нижайше прошу, не откажите.

– Всегда рада помочь, - удивленно ответила та.

– Господин градоправитель ухарский, Николай Епифанович Осокин, приглашение мне на бал в Сочельник прислал. И велено явиться туда с парою. Без серьезной причины отказаться – оскорбление нанести хорошему человеку. А пары-то у меня и нет. И не то чтобы пригласить мне некого, вот только девицы местные лишь о том и думают, как бы дворянина, к тому же столичного служащего, запоймать да к алтарю повести. Позовешь такую – назавтра весь Ухарск будет уверен, что мы через неделю женимся. Сплетен не оберешься. А государыня наша очень подобного не одобряет, выяснять начнет, уж не обидел ли я чем девицу. Иди и доказывай, что лишь на бал пригласил по необходимости. Оттого пару мне составить я вас прошу, Марина Викторовна. Уж в вашей порядочности сомневаться мне не приходится. Да и я, будьте уверены, ничем вас не обижу.

У Марины и слов-то не нашлось. С одной стороны, ну у какой девушки голова не закружится от одного слова «бал»? Да и отказывать Ланскому как-то невместно, по себе знает, как сплетни злые жизнь испортить могут. А с другой – ни платья у нее нет подходящего, ни украшений, да и вообще, что ей, гимназистке, не дворянке даже, на главном великосветском событии года делать. Нет, если бы ее Звягинцев позвал, и думать бы не стала, сразу согласилась бы и как на крыльях летала. Но Марина даже не знала, собирается ли сыщик у градоправителя быть. Что приглашение получил, не сомневалась, дворянин же, в городе известен, стране послужил. К тому же не женат. Да и вообще, кавалер – на зависть иным столичным.

– Я… - начала, было, девушка, но Елизавета Львовна перебила.

– Это ты замечательно придумал, Сереженька! – едва в ладоши не захлопала она. – И девочка свет увидит, и тебе спокойнее будет. Мариночка, - повернулась она к ученице, - а платье-то хоть бальное у тебя есть?

– Платье не проблема, купим что-нибудь, - отмахнулся фельдъегерь.

– Есть! – твердо ответила Клюева. – Не беспокойтесь ни о чем.

Вот еще не хватало, чтобы Ланской ей подарки делал! Это как выглядеть-то будет?! Одно дело любезность оказать сыну своей учительницы, другое – чтобы он за это расплачивался. Уж как-нибудь батюшка дочку без платья не оставит, чай не нищие. Она и сама не сразу осознала, что этим своим заявлением согласилась принять предложение Сергея. Лишь высказавшись, гордости своей потрафив, поняла, что загнала себя в ловушку. Но что уж теперь? Слово не воробей…