Чтение онлайн

Такое убранство стола резко отличалось от сервировки на официальных приемах, которые Лангмюры-старшие устраивали дома дважды в месяц для важных персон.

Мартин отодвинул для гостьи стул, а сам расположился за столом напротив. С ее места открывался вид на горы.

На приемах у ее родителей марочные вина пили из хрустальных рюмок. Здесь Филомена выставила две пары простых бокалов для вина и воды.

Мартин еще не допил кампари, а у Санди оставалось немного тоника. Он налил в свежие бокалы напиток из керамического кувшина и не притронулся к бутылкам с красным и белым вином.

— На мой первый после возвращения домашний ужин Филомена всегда подает вначале entremeses del Apis, как называют закуски в наших ресторанах, — пояснил Мартин, когда появилась экономка с подносом, уставленным небольшими блюдами со снедью. — Вот это салат из кабачков с изюмом, морковью и измельченными оливками. А это перепелиные яйца, паштет из трески, огурцы в кисло-сладком соусе, маринованный лук, ветчина, butifarra — колбаса из свинины кусочками, и красная колбаса choirs, которую вы, наверное, пробовали у себя в Англии. Розовый хлеб pa am Olli имеет такой цвет за счет добавления мякоти томатов. У него привкус чеснока, поскольку местные жители его добавляют чуть ли не в каждое блюдо. Но иностранцы болезненно реагируют на этот запах.

— А я люблю чеснок, — призналась Санди. — Вы хотите сказать, что весь этот богатый выбор блюд — только закуски?

— Да, но, поскольку я отвык от обильной пищи за время моих странствий, сегодня на горячее будет только рыба.

Раньше Санди не знала меры в еде, но в последнее время стала следить за своим весом и старалась сбалансировать переедание разгрузочными днями и физической нагрузкой.

Впрочем, и сегодня можно было дать себе волю и насладиться ужином, но завтра, рано утром, пока не так жарко, надо будет совершить пробежку перед завтраком.

— А как в ваших местах насчет преступности? Вы оставляете дверь незапертой на ночь? — спросила она.

— Здесь, вдали от шоссе, мы можем себе это позволить. К тому же Умберто держит двух собак. Ночью они лают, если что-то им не нравится, и будят нас.

— Ну, я сплю как убитая, и меня вряд ли что-то побеспокоит, — отозвалась Санди и тут же подумала, что сегодня у нее может и не быть крепкого сна, если Мартин попытается разделить с ней ложе. Воспользуется ли он ситуацией, восприняв ее согласие остаться как готовность принять и другие приглашения?

Наблюдая за Санди, пока та снимала пеструю скорлупу с перепелиного яйца, Мартин любовался ее длинными ресницами и заметил, как ее щеки покрылись румянцем. Он решил, что это каким-то образом связано с ее последней репликой. Возможно, она догадывалась, что этой ночью будет спать не одна, и немного нервничала.

Ему было совершенно ясно, что Санди не относится к девицам, готовым лечь в постель с кем угодно. Она не имела необъятных возможностей экспериментировать на сексуальном поприще, поскольку не училась в колледже, а воспитывалась дома. Если у нее и были мужчины, то они, видимо, не были столь искусны, чтобы привить ей вкус к любовным утехам.

Мартин почувствовал странную досаду, решив, что любовный опыт Санди был беден. Ему всегда было жаль девушек, так как в отличие от мужчин им не было гарантировано удовольствие от секса. Какая несправедливость природы, думал он. Ведь немало женщин так и прожили жизнь, не ощутив в полной мере прелестей плотской любви.

Он предложил:

— Давайте нарушим заведенный порядок и отведаем красного вина сейчас, а потом, с рыбой и сыром, будем пить белое.

— Если вы не возражаете, я дождусь рыбы и тогда уж выпью немного вина.

— Конечно… как вам будет угодно, — ответил Мартин и потянулся к бутылке с красным, чтобы наполнить свой бокал. Перед тем как отпить, он улыбнулся. — За приятные дни! — И мысленно закончил свой тост: а также за приятные ночи… для нас обоих.

Их свел ненадолго случай, и не стоит ожидать чего-то большого. Но пока они вместе, надо сделать это время приятным.

Поняв, что Мартин не собирается заставлять ее пить, Санди вздохнула с облегчением. Она решила наслаждаться ужином, не отравляя себе настроения надуманными опасениями.

— Почему вы решили отправиться в пеший поход по южному побережью Англии? — продолжал разговор Мартин.

— В семье у моей подруги Лиззи, с которой я училась в школе, все любят вылазки на природу. Даже ее восьмидесятилетний дед проходит пешком каждый день несколько миль. Вот они-то и надоумили нас, снабдив всем необходимым для похода, кроме ботинок. Обувь я покупала сама.

— И какие же ботинки вы выбрали?

Санди подробно описала купленную модель, и Мартин одобрительно кивнул:

— Обычно все стараются сэкономить на цене и выбирают совсем не то. Жаль, что вы не захватили с собой эти ботинки, я мог бы провести вас пешими маршрутами по горам. Какой у вас размер?

— Шестой. — Санди давно уже не комплексовала по поводу большого размера своей обуви.

— Мамины ботинки вам будут маловаты, но есть еще одна пара, возможно, она вам подойдет в самый раз.

— Не думаю, что у меня будет время для прогулок, — вежливо отказалась Санди. — Мне предстоит большая работа, чтобы привести в порядок дом тети Джейн.

Филомена убрала тарелки с остатками закуски и подала свежую рыбу с зеленым салатом.

Санди понемногу отпивала вино, и, когда бокал оказался пуст, Мартин спросил:

— Вам налить еще?

— Да, пожалуйста. — Два бокала уж никак не затуманят сознания, а вот больше пить не стоит, решила она.

В конце ужина экономка подала два сорта сыра. Мартин объяснил, что обложенный листьями оливы мягкий овечий сыр называется «Кабраль», а другой, жесткий, — «Мачего», так испанцы называют пролив Ла-Манш, хотя сыр производят на Менорке.