Чтение онлайн

– Мы поговорим, – обещаю я, и это выходит более резко, чем я хочу. Улыбка Нейтана гаснет, но он кивает, прежде чем уйти, оставляя меня с чувством, словно я потеряла его второй раз в жизни.

Китайско-индонезийские свадьбы состоят из небольших церемоний. Перед Пенджемпутаном проводится короткая церемония с фатой, во время которой родители невесты целуют ее в щеку, а затем надевают фату на ее лицо, тем самым завершая ее превращение из девушки в невесту. Обычно это слезливая церемония, потому что в большинстве китайско-индийских семей, независимо от возраста, дети часто живут со своими родителями, пока не женятся и не съедут. Так что для большинства семей это прощание, и церемония с фатой является визуальным напоминанием об этом.

Жаклин и ее родители не были исключением. Я двигаюсь быстро и тихо, делая как можно больше снимков, на которых видны сильные эмоции на их лицах, не отвлекаясь от самого момента. Когда танте Йохана и ом Хендрик надевали вуаль на голову Жаклин, слезы наворачивались на глаза от горько-сладких улыбок на их лицах. Это мои любимые части свадебной фотографии. Поиск промежуточных моментов. Моментов между большими событиями, когда эмоции ярко выражены, и кажется, что я ловлю мелодии их сердец своей камерой.

После этого мы ждем, когда жених и друзья жениха прибудут на Пенджемпутан.

И ждем.

И ждем.

Я отправляю сообщение Себу, чтобы узнать, что это, черт возьми, за задержка. Вообще-то у меня в комнате труп, а я почему-то остаюсь не самой большой проблемой на этой свадьбе.

Я вздыхаю и открываю чат с мамой и тетями.

Вместо ответа старшая тетя присылает ряд эмодзи, которые кажутся совершенно не связанными друг с другом.

Того, кто познакомил моих маму и тетю с эмодзи, нужно сбросить с высокого здания. С тех пор, как они узнали об эмодзи, моя мама и ее сестры считают их вполне приемлемым способом общения. Вот только у всех немного разное понимание эмодзи, и мне требуется в три раза больше времени, чтобы понять, что именно они хотели сказать. Как сейчас, например, эмодзи «большой палец вверх» означает, что все в порядке, что хорошо, но почему тогда рядом с ним стоят эмодзи с сердитым лицом? А потом эмодзи с рубашкой. Она хочет сказать, что она пытается схватить рубашку, но люди злятся на нее? Но тогда почему она прислала эмодзи «большой палец вверх»? Почему?

Я сдаюсь. Тот, кто сказал: «Это так же трудно, как пасти кошек», очевидно, никогда не пытался пасти группу азиатских тетушек. Мне просто приходится поверить, что раз они не использовали полицейскую машину, полицейский участок или еще какой-нибудь ужасный эмодзи, то все в порядке. Или, по крайней мере, не так катастрофично.

Как раз когда я засовываю телефон обратно в карман, за дверью начинается движение. Я оживляюсь. Наконец-то! Жених и его друзья пришли. Я держу свою камеру – 35 миллиметров, что дает мне самый широкий угол из всех, который я могу запечатлеть – и ловлю моменты, когда подружки невесты, которые собрались у дверей номера, кричат:

– Кто там?

– Жених! – раздается ответ, и подружки невесты хихикают.

Они открывают двойные двери, раздается ликование, хотя и слабое и отрывистое, так как жених и его друзья, очевидно, страдают от ужасного похмелья.

– Вы опоздали! – кричит Морин.

Том Круз Сутопо – мне нужно перестать мысленно называть его полным именем, но я никак не могу называть его Томом Крузом – и шаферы на переднем плане вздрагивают от ее крика. Том слабо улыбается:

– Впустите нас?

– Только если вы сделаете для нас несколько вещей! – При этом все подружки невесты ликуют, а шаферы театрально стонут.

Я улыбаюсь, фотографируя их всех. Обожаю церемонию Пенджемпутан. Я вижу, как подружки невесты придумывают самые креативные испытания для женихов: заставляют их брить друг другу грудь, надевать подгузники на штаны, задают им самые неожиданные вопросы о невесте или заставляют есть сырой чили, если они неверно отвечают.

Сейчас же коробку «Виктория Сикрет» передают от подружки к подружке, пока она не доходит до главной подружки невесты.

– Не возвращайтесь, пока не наденете это, – смеется она, передавая коробку Тому.

Парни снова громко стонут, но и смеются, некоторые прикрывают свои лица, доставая кружевное белье из коробки. Они храбро надевают кружевное белье поверх своих костюмов, и именно тогда все понимают, что в коробке остался комплект белья.

– Почему остался комплект? – спрашивает Морин, держа в руках кружевное нижнее белье.

– Все вы должны их носить! Выходите, хватит прятаться! Кто пропал?

Друзья жениха оглядываются вокруг, выглядя смущенными и… виноватыми. Хм. Почему они должны выглядеть виноватыми?

– Райана здесь нет, – говорит Том.

– Почему?

– Он… – Том понизил голос, немного наклонился и сказал: – Пожалуйста, не говорите Джейку, но он не может найти свою одежду.

– Что? – кричит Морин. – Ради всего святого, Том. Да ладно. У вас, ребята, было ОДНО задание. Одно! Просто появиться. А вы даже не смогли… – Она останавливается, делает глубокий вдох и заставляет себя улыбнуться. – Ладно, неважно. Двигаемся дальше. Время для следующего испытания.

Она кивает одной из подружек невесты, которая что-то набирает в своем телефоне. Начинает играть «Милкшейк» Келис.

– Встряхнитесь, парни! – кричит она и затем направляется обратно в комнату, шепча что-то другой подружке невесты. Та кивает и занимает свое место у входа.

Морин спешит через гостиную в спальню, где ее ждет Жаклин. Несколько мгновений спустя, даже сквозь шум музыки я слышу, как Жаклин спрашивает:

– Серьезно?

Не могу удержаться от вздоха. Честно говоря, могут ли эти шаферы быть более безответственными? Я подхожу к спальне и тихонько стучусь. Жаклин поднимает голову: