Чтение онлайн

Вспышка. С потолка на Славу обрушился водопад жидкого стекла, мигом загустел и замуровал всех находящихся в помещении. Федырыч застыл, нацелившись очередным шприцем Славке в грудь, капитан внимательно рассматривал извлеченную из стерилизатора иглу, на висящих над дверью часах скакнула и замерла секундная стрелка.

Получилось, однако.

А вот и побочный эффект наметился. Тогда Слава не обратил внимания, не заметил — не до того было. Сейчас же он мог спокойно прислушаться и присмотреться к своим ощущениям, тщательно все проанализировать и сделать выводы. То, что он увидел внутри себя, его просто потрясло.

Вячеславу открылся новый, неведомый ранее мир. Мир, в котором жили ткани, ферменты и множество других составляющих и продуктов его организма. Где суетились, обмениваясь полевыми и химическими сигналами, его клетки. Где всем управляли длинные молекулы, разместившиеся в ядрах каждой клеточки. И, несмотря на новизну и необычность открывшегося мира, Слава прекрасно понимал суть всех происходящих процессов. Он видел и понимал, как все это работает.

И делал одно открытие за другим. Он увидел цепочку генов, отвечавших ранее за забывчивость, а теперь напрочь исключенную из процесса управления. Обнаружил свои «внутренние часы» и потратил на их изучение несколько лет. Нашел механизм, отвечающий за регенерацию клеток, и легко подобрал к нему ключик. Ба! Да сейчас он легко мог устранить все последствия своего ранения, произнеся мысленно всего лишь несколько слов.

Самая тонкая стрелка на часах с трудом убила еще одну секунду.

Нет, неожиданно лечиться сейчас, пожалуй, не ст о ит. А вот… Слава, почти не двигая глазами, повнимательнее рассмотрел фельдшера и сделал еще одно открытие. Он по-новому видел не только себя, но и окружающих. Информацию поставляло буквально все: движения, запах, излучения всех диапазонов, звуки. Все, что исходило от человека, рисовало в мозгу Вячеслава его точную копию.

А у Федырыча больные почки. Были. Пока Слава не произнес короткую фразу. В его теперешнем состоянии она получилась настолько короткой, что услышать ее не смогла бы даже летучая мышь. А вот почки услышали. И самое главное — послушались.

Часы над дверью отмеряли еще секунду.

Прапорщик наконец-то дотянулся иглой шприца до намеченной сто лет назад точки, и Слава всего лишь движением мысли превратил стекло в воздух. Обрадованная секундная стрелка весело побежала по кругу, а в дверь под часами ввалился Димон.

— Как он, товарищ капитан?

— Умрет, — оптимистично заметил доктор. — Лет через семьдесят. Вот сейчас заштопаю и — в госпиталь его. А то, сдается мне, у него температура повышается…

Форкин не стал интересоваться, кто это такой заботливый пришел. Форма в крови, погоны старшего сержанта — не иначе, зам о к потерпевшего. К операции все уже готово, и доктор с удовольствием приступил к любимому занятию.

— Не поеду в госпиталь, — неожиданно подал голос объект экзекуции, — в общаге долечусь.

Алексей не успел вразумить этого идиота. В дверях сегодня наблюдался явный аншлаг. Ввалились сразу двое. Один из них здесь уже мелькал, а потому закричал без приветствий и чайной церемонии:

— Санитарка сломана, водилы нет, Пашка побежал в автороту, он его достанет.

Второй только глянул на потерпевшего — «ух, блин!» — и обратился к Базову:

— Димон, тебя Дуб разыскивает. Рвет и мечет. Пылып прямо на плац прибежал — глаза бешенные, губищи в крови, жуть. Как настучал про тебя Дубу, тот нас бегом до общаги гнал — это в парадке-то, да в такую жару. Беги скорей, пока он других морщить не начал с разгону. В канцелярии он…

— Действительно, шли б вы все отсюда, — Форкин чуток отвлекся от своего занятия. — Дышать от вас нечем. Проваливайте, я сказал!

— Димон, загляни ко мне, как освободишься.

Оперируемый встретился глазами с другом, и тот, молча кивнув, вышел за дверь.

Разговоры в курилке у подъезда курсантской общаги стихли, и присутствующие недовольно покосились на нового посетителя.

— Жарко сегодня, — приязненно улыбнувшись, проговорил старшина милиции и, сняв фуражку, вытер высокий лоб платком.

После чего нагло уселся на скамейку.

Базов бегом влетел в подъезд, бросив мимолетный взгляд в курилку. Вот ведь как, и здесь мент плешивый, прямо как в Славкином рассказе.

Сережка, почему-то, был тих и вял.

— Ну, маленький, ну поешь, у мамы есть молочко, смотри какое вкусненькое…

Ира, чуть сдавив грудь, брызнула молоком на губки младенцу.

— Тебе надо кушать, вырастешь большим и сильным…

Его принесли последним, чуть позже, чем детей соседок по новой палате, но Ирина не успела начать беспокоиться, она еще не оправилась от напряжения этой безумной ночи, и очень хотелось спать. Только вот пропустить первое кормление она никак не хотела и держалась из последних сил.

Сережка все-таки взял в ротик сосок и попытался внять родительским уговорам. У него это получилось довольно плохо, но груди были полны, и молоко потекло само собой.

— Вот и молодец, вот и умничка…

В палату быстро вошла молодая докторша и широким шагом направилась прямо к Ирине.

— Добрый день. Ирина Владимировна, если не ошибаюсь?

— Да… — Ира насторожилась и сильней прижала Сережку к груди.

— Не волнуйтесь, — врачиха присела рядом. — Возможно, ничего страшного. Просто у вашего ребенка чуть повышенная температура, поэтому он сейчас несколько вялый. Но, я вижу, он все-таки кушает, а это хороший знак. На всякий случай мы взяли кровь и мочу на анализ. Сегодня я его понаблюдаю, если температура не придет в норму, сделаем посев крови на стерильность и назначим антибиотик.

— Вы будете делать ему уколы? Он же маленький, — Ира выглядела испуганной.

— Да не пугайтесь, не пугайтесь, — врач погладила Сережку по маленькой головке. — Ничего страшного. Немножко нарушится флора кишечника, поболит животик, но он справится, поверьте мне.

— Я не поеду в госпиталь…

Вот ведь упертый. Может, Федырыч не так уж и неправ. Надо, надо было залить этого юного идиота спиртом, чтоб проснулся часов через десять прямиком на госпитальной койке…