Чтение онлайн

Наконец-то сегодня ночью чувствую, как внутри что-то дернулось, и одновременно из меня полилось. Такое ощущение, что пробку в ванне вытащили. Бужу Лизу в соседней комнате (я снимаю одну комнату, она – вторую, а в третьей сама хозяйка живет). Лиза должна была проводить меня в роддом, хотя я прекрасно могла сама доехать, но она так настаивала (сдается мне, что она очень боялась, что я буду долго собираться и все прозеваю, или на полпути передумаю и вернусь обратно, а ей придется в итоге роды принимать, чего она панически боялась. Я у нее, кстати, нашла свою книжку по беременности и родам, а закладка было на статье, как принимать роды в домашних условиях).

Ну так вот: я собираюсь в роддом, а Лиза, не до конца проснувшись, в пижаме, с криками «быстрее-быстрее!» тащит меня к двери. Посылаю ее одеваться. Лиза пулей вылетает из комнаты и тут же влетает обратно, но уже в одежде. Прям фокус какой-то.

В моей комнате в ряд стояло три пакета с надписями: «1 – на роды», «2 – лежать в роддоме», «3 – на выписку». Лизе все подробно рассказала, что с первым пакетом мы едем рожать, второй она мне приносит, как рожу, а третий – на выписку. Я беру первый пакет, Лиза хватает два других, и бежит вслед за мной. Пришлось отбирать у нее пакеты и водружать на место и заново рассказывать, когда нужны будут два других пакета, Лиза скороговоркой говорит «да-да-да», отнимает у меня первый пакет и бежит вперед, как будто ей рожать надо.

Выходим на маленькую улочку спального района: темно и пусто. Изначально мы решили, что доберемся до роддома самостоятельно, потому что до него десять минут на машине или двадцать пешком, но из-за отошедших вод Лиза почему-то решила, что родовой процесс уже начался, хотя схватки еще не начались, и надо ехать на машине. Она нервно смотрит в одну сторону улицы, смотрит в другую, в широко раскрытых глазах неописуемый ужас: на улице нет ни одной машины! Предлагаю идти к следующей улице, та более оживленная. Лиза бежит вперед, потом нервно переминаясь на месте, ждет, когда я подойду, и постоянно бубнит «быстрее-быстрее», я подхожу, и она опять бежит вперед, как будто я от этого быстрее буду идти. Мы со стороны как Винни-Пух и Пятачок смотрелись, там буквально такая сцена была.

Вышли к следующей улице. Редко, но машины проезжают. Лиза голосует, но никто не останавливается. Вот ты бы остановилась посреди ночи у голосующей и нервно прыгающей девицы?

Алька смеется, отрицательно качает головой.

– Правильно, я бы тоже не стала рисковать. Когда мимо проехала третья машина, я уже хотела предложить дойти до роддома пешком, осталось минут пятнадцать, как Лиза, отчаявшись, что кто-то остановится, выскакивает на дорогу прямо перед машиной. Это оказалась какая-то копейка, которая еле-еле успевает затормозить. Я чуть не родила раньше времени от таких закидонов! Водитель, наверное, не придя в себя до конца, согласился довезти. Лиза запрыгнула на переднее сиденье, я с трудом влезла на заднее.

Лиза называет адрес, а потом Лиза поворачивается ко мне и как заверещит: «Ой, Галь, ты только здесь не рожай!!!» А у меня как не было схваток, так и не появилось. Но на эти слова водитель дернулся, причем машина-то едет, обернулся, посмотрел на меня и как вдавил тапку в пол! Никогда не думала, что копейки могут так быстро ездить, за пять минут доехали!

Роддом. Шлагбаум. Заспанный охранник говорит, что пускают только скорые, а мы должны дальше пешком идти. Наш водитель вылез по пояс в окно своей двери (я переживать начала, что назад не влезет, он огромный такой оказался), активно жестикулируя двумя руками и бурным потоком слов, объяснил, что у него тут в машине вовсю рожают! Странно, но это подействовало, нас пропустили.

Заспанная бабулька в роддоме выдала больничный халатик, я переоделась и вынесла Лизе пакет со своей одеждой. Лиза стояла с этим пакетом, такая потерянная, что мне ее прям жалко стало. Хотя если бы я знала, что потом будет, я б не Лизку жалела, а себя! Почему-то рядом с Лизой стоял наш водитель, то ли она ему обещанные деньги не заплатила в этой кутерьме, то ли он прочувствовался самим процессом и решил убедиться, что меня сдали – надо будет у Лизы спросить.

Дальше стандартные процедуры, а схваток так и не было. Отправили меня в душ, и тут накатывает что-то очень похожее на схваточку, едва заметно. Я прям в восторге – ОНО! Поднимают меня в родблок, я иду радостная, счастливая, вышагиваю как на параде: я ж рожаю! Я жила последнюю неделю только этим. Лифтерша на меня с подозрением посматривает, потому что в этом заведении себя по-другому ведут. В блоке встречают две тетки, я сразу про себя их окрестила Невозмутимая, она как писала что-то, так и продолжала, даже на меня не взглянула, а вторая – Жалостливая, все время смотрела на меня как Герасим на Му-му перед тем, как утопить, с такой же жалостью в глазах. В дополнение к этим теткам периодически появлялся дядька-врач. Сам он участия не принимал, только указания раздавал. То он есть, то его нет, я поэтому про себя его Чеширским котом обозвала, потому что он, как улыбка у Чеширского кота, то появлялся, то исчезал.

В дальнем углу стояла кушетка, высокая, где-то метр высотой, кажется прям Эверестом. Забираюсь на нее, устраиваюсь. Невозмутимая спрашивает медицинские данные, странно как-то, часть из них была в обменной карте. Почему в обменной карте сразу нельзя предусмотреть все ответы на вопросы, которые они там задают? Врач в женской консультации спокойно их там заполняет, а обменку сразу вклеить со всеми ответами в карту в роддоме.

– Не знаю. Это, наверное, чтобы было чем заняться: и тебе, и врачам, – улыбнулась Алька.

– Во-во, там как будто делать больше нечего!

– Но, с другой стороны, это отвлекает от родов и боли.

– Ну, может. Так и продолжалось: Невозмутимая спрашивает, я отвечают, Жалостливая вздыхает и постоянно говорит: «Ты дыши, дыши!» Как будто еще есть варианты.

А схватки усиливаются, от боли перехватывает дыхание, а от ужаса глаза на лоб лезут. Поняла, что так я долго не протяну, сползаю с кушетки, нахожу очень удобную для себя позу «бычка», как я ее обозвала, который «идет, шатается, вздыхает на ходу»: ноги на полу, руками опираюсь на кушетку, раскачиваюсь из стороны в сторону и в такт покачивания дышу. Оказалось, что жить можно, и не все так страшно. Невозмутимая куда-то выходила, а когда появилась, то заявила, что надо лечь на кушетку и не рыпаться. Я ей говорю, что если я буду лежать, то это будет очень громко, так как мне будет очень больно, а она ответила, что при моем раскрытии небезопасно так скакать.

– Да-да, я слышала это ваш диалог про бычка и Варяг, – улыбнулась Алька.

– Вот, когда Чеширский кот скомандовал, что надо лежать на кушетке, Невозмутимая констатировала полное раскрытие, и чтоб с кушетки ни ногой! Невозмутимая опять что-то стала писать. Что можно столько времени писать? Наверное, вторую часть «Мертвых душ», не иначе. А рядом со мной Жалостливая. Лежу и вижу, что устройство напротив еще выше, чем мой Эверест. Это был непосредственно стол для родов. Смотрю на него и не соображу никак, как на него забираться. Понимаю, что это и есть самый настоящий Эверест, он же ведь самая высокая гора? А моя кушетка всего лишь – Килиманджаро. Вроде тоже не мелкая гора?

Жалостливая пытается со мной говорить, а я в своих мыслях про горы, тычу пальцем на родильный стол и говорю: «Эверест». У нее в глазах недоумение, тычу пальцем в свою кушетку и говорю: «Килиманджаро». У нее в глазах появился страх, она озирается на дверь. Решаю, что не надо больше развивать эту тему, а то сдадут меня другим людям в белых халатах.

Опять Чеширский кот появился. Наверное, ты уже родила? – спросила Галка у Альки.

Алька утвердительно качает головой.

– Ну так вот, он раздает указания теткам по поводу других рожениц, потом говорит, что сначала займутся мной. О счастье! Берет карту, начинает заполнять, у меня частые неконтролируемые схватки, сбивается дыхание, а он опять спрашивает про краснуху в детстве. Я только одного не поняла, чью карту Невозмутимая заполняла, когда я ей про краснуху рассказала? Или она ее в знак протеста съела???