Чтение онлайн

— Он любит тебя по-настоящему, — сказал он. — Не как я, но…

Он замолчал, отвернулся, и пошел в сторону двери. Он собирался уйти, она знала это, потому что, если Гарри однажды решал в своей голове сделать что-то, он делал это. И, когда он говорил что-то, именно это он и имел в виду. А потом она подумала о том, что он сказал, и как бы это было, провести остаток жизни без него.

— Гарри, — сказала она, отталкиваясь от стены и делая шаг в его сторону. — Пожалуйста, вернись.

Он обернулся. Она не могла видеть его лица, он стоял в лоскутке тени. Она могла видеть только призрачную белизну его рубашки и бледность его кожи.

— Пожалуйста, вернись, — сказала она снова.

Он вернулся. И стал перед ней, не сводя с нее глаз.

А затем были руки на ее плечах, руки Гарри, и он целовал ее. А когда она обвила его, насквозь промокшего, руками, то вода пробирала ее сквозь одежду, и кожа его была холодной как лед, но руки, когда он касался ее, горели. А на вкус он был как дождевая вода и слезы.

Она оперлась спиной о стену, еще целуя его. Ее руки дрожали, и в ушах стоял какой-то гомон, который медленно усиливался, пока не превратился в музыку — самую прекрасную музыку, слышанную ей когда-либо.

Она оторвалась от Гарри, ошеломленная, и увидела по выражению его лица, что он тоже слышит ее.

— Что это? — удивленно спросила она.

— Песня Феникса, — ответил он, выглядя также потрясенно.

— Откуда она доносится? — спросила она, полу оборачиваясь, чтобы оглядеться. Было трудно увидеть что-нибудь сквозь падающий снег.

— Мм, — сказал Гарри, теперь он выглядел застенчиво. — Это я, я думаю.

— Гарри, — произнесла Гермиона чрезвычайно тихо, — идет снег.

— Я знаю, — сказал он, выглядя еще более застенчиво.

— В помещении? В июне?

— Ну, — сказал Гарри, уши которого покраснели, — Дамблдор говорил, что — сильные эмоции — активизируют мою силу Магида.

— Она работает?

— Да, — сказал он, в замешательстве, но счастливый, — я почувствовал это. Как будто переключатель легонько щелкнул. Я догадался, я только не знаю точно, как…

— Контролировать их? — она улыбнулась, когда несколько совят, ухая, упали с потолка.

— Да — улыбнулся он в ответ.

— Я не знала, что ты так любишь сов, — сказала Гермиона, когда еще несколько слетели сверху.

— Поцелуй меня еще, — предложил он, — может получаться канарейки.

— Гарри, — она поцеловала его, — а знаешь, снег — синий.

— Мне нравится синий, — сообщил он, — это мой любимый цвет.

— Синий снег?

— Почему бы нет?

— Ты всегда говорил, что снег — это так романтично, — засмеялась Гермиона.

— Радуйся, что я не Хагрид. — Гарри притянул ее для еще одного поцелуя. — А то с неба падали бы огнеплюи-мантикрабы.

— Мне надо поговорить с Драко, — сказал она через какое-то время, когда они вышли из комнаты с зеркалом и шли по коридору. Мокрые ботинки Гарри хлюпали при каждом шаге, но он был ужасно доволен миром и всем в нем.

— Я знаю, Мне тоже надо поговорить с ним.

— Но я должна сделать это первая.

— Ладно, — согласился он, отпуская ее руку. — Но никаких внезапных решений, что ты влюблена в него по горло, — предупредил он. — Я не вынесу этого еще раз.

— Если у меня будут сомнения, то я смогу вернуться к зеркалу, — поддразнила она его, пятясь по коридору. — Если смогу найти его, конечно.

— Не испытывай меня, Гермиона. У меня синий снег на спине и совиные перья в волосах. Помоему, достаточно.

Но он улыбался. Она послала ему воздушный поцелуй и помчалась через зал. Как только Гарри исчез из виду, она притормозила и достала Эпициклический кулон из-под блузки. Это было жульничество, но он очень хотела найти Драко и не могла представить, где он может быть.

Она сконцентрировалась, думая о Драко, представляя его так ясно, как могла… его знакомое лицо, светлые глаза и серебряные волосы, забавные полуулыбки… и кулон слегка дернулся. Она сделала шаг вперед, и он дернул опять.

Следуя мягким толчкам, Гермиона вышла из замка и прошла к озеру. Дождь перестал, но все вокруг было мокрым. Она прошла к небольшой рощице, где Драко вырастил ей черную розу два дня назад.

Драко был там. Он стоял, прислонившись к дереву, глядя на озеро. Капли с листьев и веток, падая, образовывали вокруг него блестящую клетку.

Гермиона подошла сзади и положила руку на его плечо.

— Эй, — позвала она. Он не повернулся.

— Ты можешь не говорить мне, — сказал он, — я уже знаю.

— Драко, — позвала она еще раз.

Теперь он повернулся и посмотрел на нее. Выражение его лица было замкнутым. Если бы она не знала его хорошо, то она бы и не подумала, что он расстроен.

— Оказалось, — он говорил размеренно, — что я еще чувствую немного Гарри в себе, если он чувствует что-то очень сильно.

— Ой, — покраснела она. — Извини.

— Не надо. Я всегда знал, что это произойдет. Я старался не обращать внимания, но всегда знал. — Он попытался улыбнуться, не смог, и пожал плечами.

— Помнишь, когда мы целовались в шкафу в Имении?

— Конечно, — ответила Гермиона.

— Ну, ты все время говорила «Гарри, Гарри, Гарри».

— Да-а? — Она чувствовала, как горит ее лицо. — Почему ты не сказал?

Драко опять пожал плечами.

— Мне шестнадцать, я не буду прерывать такое классное занятие из-за мелочей, верно?

Гермиона закрыла лицо руками.

— Мне так стыдно.

— Брось, ты всегда была честной со мной. Ты не говорила, что не любишь Гарри. На твоем месте, я тоже бы выбрал его вместо меня. — Он скорчил рожу. — Что это я говорю? Нет, не выбрал. Я в сто раз лучше. Ты сошла с ума, Гермиона.