Чтение онлайн

Хелен погибла из-за его самоуверенности. Он больше не повторит свою ошибку и не позволит Пич сделать такую же. Ей не тягаться с крутыми парнями из Вашингтона.

— Когда я пришел к вам работать, я сказал, что навсегда оставил журналистские расследования. И не собираюсь менять своего решения.

— Из этого можно будет сделать потрясающий репортаж, действительно потрясающий! — воскликнула Пич, и в глазах ее загорелся огонек щенячьего восторга, какой бывает у начинающих журналистов.

Дьявол. Если он уступит ей, то сможет целый день смотреть в ее глаза. Искушение велико — а опасность еще больше.

— Думаю, тебе надо спуститься с небес на землю, леди босс. Твой отец обладал властью и все же умер опозоренным банкротом. Если это результат заговора — по твоим словам, — то, значит, люди, его организовавшие, обладают властью еще большей. По-твоему, у тебя против них есть хоть какие-то шансы?

— Значит, ты согласен, что я могу быть права?

— Я этого не сказал.

Ари надеялся ее разубедить. Но похоже, только раззадоривал. И почему он раньше думал, что она просто скучающая светская дама? Она скорее похожа на львицу, подкарауливающую жертву. Но ведь даже львицы погибают.

— Ну, что ты думаешь? — спросила Пич.

Ари чуть поколебался, взвешивая ответ, стараясь подобрать каждое слово, чтобы оно возымело максимальное действие. Жаль, что нет другого способа пробудить в ней здравый смысл.

— Думаю, ты просто ищешь на свою голову развлечений, и все потому, что у тебя нет мужика в постели по ночам.

Пич вздрогнула. Сжала кулаки. На мгновение ему показалось, что она его сейчас ударит.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

— Смею, потому что не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты наивна, Пич. И ни черта не знаешь о том, какому риску подвергается журналист, ведущий расследование. Занимайся тем, в чем разбираешься, — своей благотворительностью, приемами и светской жизнью.

Выражение лица Пич сказало ему, что он преступил дозволенную грань. Она его уволит, подумал Ари. Ну и пусть. Все равно после того, что между ними сегодня произошло, у них уже ничего не получится.

— Что случилось с тем человеком, который спешил в больницу, чтобы мне помочь, с человеком, который спас меня перед заупокойной службой? — с горечью спросила Пич.

Она была так уверена в том, что Ари будет на ее стороне. А теперь больше всего на свете ей хотелось выплеснуть бокал вина в его самодовольную физиономию. Впрочем, она лишь доставит лишние неприятности официантам, а они ведь ни в чем не виноваты.

— Пич, послушай…

— Нет! Я была дурой, когда подумала, что небезразлична тебе. Теперь понимаю, что ты просто подлизывался к своему боссу.

Пич отыскала в сумочке бумажник, достала пару двадцаток, бросила на стол самым презрительным жестом, на который только была способна, и выбежала из ресторана.

Для женщины, которая терпеть не может конфликтов, она в последнее время что-то слишком много спорит, думала Пич, садясь в машину. Расправила плечи, рванула «ягуар» с места и стремительно вылетела со стоянки, взвизгнув шинами, как герой в боевиках.

Миссис Морган-Стрэнд направилась бы в «Галерею», искать утешения в покупках. Однако новая, усовершенствованная модель, мисс Пич Морган, не намерена была сдаваться или идти на попятный из-за того, что слишком возомнившая о себе гора мускулов и тестостерона не желает ей помочь.

На первом курсе колледжа один из ее профессоров по журналистике читал лекцию о первичных и вторичных источниках информации. Первичные источники — ее мать и Ари — подвели. Она попытает счастья со вторичными источниками, решила Пич и повернула на юг, к студенческому городку.

Черт бы побрал ослиное упрямство Пич, кипел Ари, злобно глядя на деньги, брошенные ею на стол. Если она хотела бросить вызов его мужскому самолюбию, то, безусловно, выбрала верный способ.

Возможно, он принадлежал к вымирающей породе мужчин, но считал, что он должен платить за еду, когда обедает с женщиной, так же как просто обязан распахнуть перед ней дверь, помочь сесть в машину, а на совместной прогулке идти со стороны мостовой. И это не может ее унизить, как утверждают некоторые феминистки.

В нем воспитали убеждение, что вежливое обращение с женщиной является способом выказать уважение к ее полу. Его отец так обращался с его матерью, так Ари обращался с женой, и он очень хотел так же обращаться с Пич.

Ари бросил взгляд на ее тарелку с почти нетронутой лазаньей с рыбной начинкой. Ему показалось, что она ответила ему укоризненным взглядом, словно хотела сказать: «Ты виноват, что Пич не поела, ты, грубиян».

А он и вправду был с ней груб. Как он смеет, черт возьми, считать себя вежливым после того, как не оказал Пич никакого уважения? Он отодвинул тарелку — аппетит пропал напрочь — и опустил в карман деньги Пич, собираясь вернуть их ей при первой возможности. Подозвал официанта и вручил ему свою кредитную карточку.

По дороге в редакцию Ари разражался проклятиями всякий раз, когда попадал в пробку. Как обычно, лифт пришлось ждать полчаса. Мимо стола дежурного администратора редакции он пронесся подобно Гранту, штурмующему Джорджию. Влетел в свой кабинет, громко хлопнул дверью, сел за письменный стол и уставился на кипу лежащих на нем корректурных оттисков.

Ари смотрел на них, но ничего не понимал, с таким же успехом они могли быть написаны на санскрите. Он снова и снова переживал их разговор. Зачем он произнес те слова? Нашел себе достойного противника, нечего сказать! Да его за такое убить мало.