Дракон
Шрифт:
Бургомистр. Нет, отчего же. Сажай. Еще чего пишут?
Тюремщик. Стыдно сказать. Президент — скотина. Его сын — мошенник… Президент (хихикает басом) …не смею повторить, как они выражаются. Однако больше всего пишут букву «Л».
Бургомистр. Вот чудаки. Дался им этот Ланцелот. А о нем так и нет сведений?
Тюремщик. Пропал.
Бургомистр. Птиц допрашивал?
Тюремщик. Ага.
Бургомистр. Всех?
Тюремщик. Ага. Вот орел мне какую отметину поставил. Клюнул в ухо.
Бургомистр. Ну и что они говорят?
Тюремщик. Говорят, не видали Ланцелота. Один попугай соглашается. Ты ему: видал? И он тебе: видал. Ты ему: Ланцелота? И он тебе: Ланцелота. Ну попугай известно что за птица.
Бургомистр. А змеи?
Тюремщик. Эти сами бы приползли, если бы что узнали. Это свои. Да еще родственники покойнику. Однако не ползут.
Бургомистр. А рыбы?
Тюремщик. Молчат.
Бургомистр. Может, знают что-нибудь?
Тюремщик. Нет. Ученые рыбоводы смотрели им в глаза — подтверждают: ничего, мол, им не известно. Одним словом, Ланцелот, он же Георгий, он же Персей-проходимец, в каждой стране именуемый по-своему, до сих пор не обнаружен.
Бургомистр. Ну и шут с ним.
Входит Генрих.
Генрих. Пришел отец счастливой невесты, господин архивариус Шарлемань.
Бургомистр. Ага! Ага! Его-то мне и надо. Проси.
Входит Шарлемань.
Ну, ступайте, тюремщик. Продолжайте работать. Я вами доволен.
Тюремщик. Мы стараемся.
Бургомистр. Старайтесь. Шарлемань, вы знакомы с тюремщиком?
Шарлемань. Очень мало, господин президент.
Бургомистр. Ну-ну. Ничего. Может быть, еще познакомитесь поближе.
Тюремщик. Взять?
Бургомистр. Ну вот, уже сразу и взять. Иди, иди пока. До свиданья.
Тюремщик уходит.
Ну-с, Шарлемань, вы догадываетесь, конечно, зачем мы вас позвали? Всякие государственные заботы, хлопоты, то-се помешали мне забежать к вам лично. Но вы и Эльза знаете из приказов, расклеенных по городу, что сегодня ее свадьба.
Шарлемань. Да, мы это знаем, господин президент.
Бургомистр. Нам, государственным людям, некогда делать предложения с цветами, вздохами и так далее. Мы не предлагаем, а приказываем как ни в чем не бывало. Ха-ха! Это крайне удобно. Эльза счастлива?
Шарлемань. Нет.
Бургомистр. Ну вот еще… Конечно, счастлива. А вы?
Шарлемань. Я в отчаянии, господин президент…
Бургомистр. Какая неблагодарность! Я убил дракона…
Шарлемань. Простите меня, господин президент, но я не могу в это поверить.
Бургомистр. Можете!
Шарлемань. Честное слово, не могу.
Бургомистр. Можете, можете. Если даже я верю в это, то вы и подавно можете.
Шарлемань. Нет.
Генрих. Он просто не хочет.
Бургомистр. Но почему?
Генрих. Набивает цену.
Бургомистр. Ладно. Предлагаю вам должность первого моего помощника.
Шарлемань. Я не хочу.
Бургомистр. Глупости. Хотите.
Шарлемань. Нет.
Бургомистр. Не торгуйтесь, нам некогда. Казенная квартира возле парка, недалеко от рынка, в сто пятьдесят три комнаты, причем все окна выходят на юг. Сказочное жалованье. И кроме того, каждый раз, как вы идете на службу, вам выдаются подъемные, а когда идете домой, — отпускные. Соберетесь в гости — вам даются командировочные, а сидите дома — вам платятся квартирные. Вы будете почти так же богаты, как я. Все. Вы согласны.
Шарлемань. Нет.
Бургомистр. Чего же вы хотите?
Шарлемань. Мы одного хотим — не трогайте нас, господин президент.
Бургомистр. Вот славно — не трогайте! А раз мне хочется. И кроме того, с государственной точки зрения — это очень солидно. Победитель дракона женится на спасенной им девушке. Это так убедительно. Как вы не хотите понять?
Шарлемань. Зачем вы мучаете нас? Я научился думать, господин президент, это само по себе мучительно, а тут еще эта свадьба. Так ведь можно и с ума сойти.
Бургомистр. Нельзя, нельзя! Все эти психические заболевания — ерунда. Выдумки.
Шарлемань. Ах, боже мой! Как мы беспомощны! То, что город наш совсем-совсем такой же тихий и послушный, как прежде, — это так страшно.
Бургомистр. Что за бред? Почему это страшно? Вы что — решили бунтовать со своей дочкой?
Шарлемань. Нет. Мы гуляли с ней сегодня в лесу и обо всем так хорошо, так подробно переговорили. Завтра, как только ее не станет, я тоже умру.
Бургомистр. Как это не станет? Что за глупости!
Шарлемань. Неужели вы думаете, что она переживет эту свадьбу?
Бургомистр. Конечно. Это будет славный, веселый праздник. Другой бы радовался, что выдает дочку за богатого.
Генрих. Да и он тоже радуется.
Шарлемань. Нет. Я пожилой, вежливый человек, мне трудно сказать вам это прямо в глаза. Но я все-таки скажу. Эта свадьба — большое несчастье для нас.