Чтение онлайн

– Я говорю не об этом, Алекс, – сказала подруга. – Понимаешь, те избранники, которые узнали о моей сущности, тут же начинали благодарить меня, преклоняться передо мной, молить, чтобы я сказала им, что нужно сделать, чтобы заслужить мою благосклонность, пытались приносить мне жертвы… и еще десятки вариантов, о которых я даже не хочу упоминать. Но ты… После осознания этого факта ты не поменял своего отношения ко мне и продолжаешь считать меня своей подругой!

– Тебе это не нравится? – осторожно осведомился я, когда она замолчала.

Темнота обняла меня и прошептала в самое ухо:

– Не смей думать о подобном! Мне доставляет огромное удовольствие общаться с тобой как с равным, а не выслушивать восхваления тупого раба, ползающего передо мной на коленях. Я не хочу, чтобы ты превратился в одного из тех несчастных, которых свела с ума одна мысль о том, что я снизошла для общения с ними. Мне нравится, что ты видишь во мне подругу и не считаешь это чем-то неестественным. Алекс, я рада, что не ошиблась, сделав тебя своим избранником, и верю, что именно тебе удастся пройти свой путь до конца!

Я почувствовал легкий поцелуй на щеке, улыбнулся и спросил:

– А может, раз пошло такое дело, скажешь, что я должен буду сделать?

– Нет, время еще не пришло, – ответила подруга, разжимая объятия.

Я разочарованно выдохнул:

– Вот незадача! А я так надеялся… Ладно, пока у нас вечер откровений, может быть, скажешь мне свое имя? Так, просто ради интереса. Я же не думаю, что ты единственная создательница во всем… э-э… как это называется?

– Сопряжение – более близкое понятие, – подсказала Темнота.

– Вот-вот, – радостно подхватил я. – Должны же вы как-то между собой различаться?

– Алекс, мое имя тебе ничего не скажет. Ты просто не сможешь его воссоздать.

– Да ладно, я же эльфийским владею, так что могу воспроизвести любой набор звуков.

Темнота улыбнулась и сказала:

– Ты не понял. Мое имя нельзя воссоздать речью, это больше похоже на… Хотя проще будет показать.

На меня вдруг упал мыслеобраз, придавив собой разум и сознание. Я раньше при общении с драконами и не предполагал, что образы могут быть «тяжелыми», но сейчас создалось именно такое впечатление. По-моему, он был таким информативным, что все мои знания рассветной школы по объему намного ему уступали. Этот образ развернулся в моем сознании феерией цветов, звуков, запахов, тактильных ощущений и всего прочего. Вообще, переводя в словесную форму, можно сказать, что я увидел яркую картину, которую даже не смог осознать, так как она была даже не объемной, а насчитывала гораздо больше измерений, чем три. Она рождала в моей душе чувство восхищения и радости. Я услышал музыку, которую не под силу воспроизвести ни одному земному оркестру. Просто не существовало таких инструментов, чтобы воссоздать все эти звуки, которые сливались воедино и создавали ощущение легкой грусти и бездонного пространства. Я почувствовал своей кожей прикосновение, которое можно было разделить на ощущения от нежнейшего шелка, холодной острой стали, влажной травы, мыльной пены… остальное я просто был не в силах определить. Я ощутил запахи, которые не были ароматами известных мне цветов. Какой цветок может издавать запах вожделения? А какие духи смогут передать аромат восторга?

Но самое главное – я внезапно понял, что все то, что я ощутил, это едва ли половина образа, потому что он был рассчитан на чувства, которых не было у человека. Поэтому я никогда не смогу не то что воссоздать, а даже целиком услышать имя моей подруги. Во всяком случае, в ближайшие лет сто. Чтобы полностью осознать его, мне наверняка придется стать богом, что, откровенно говоря, настораживает. Поэтому я только взял этот образ и спрятал в запасниках своей памяти, работая по принципу «авось пригодится».

Вынырнув из неведомых глубин подсознания, я ошалело посмотрел на Темноту, все еще чувствуя на языке при-вкус симпатии. Как вообще у симпатии мог появиться вкус? Хрен его знает, но тем не менее это было именно так.

– Ну и как тебе мое имя? – иронично спросила Темнота.

– М-да… – восхищенно протянул я и уточнил: – А нет чего-нибудь покороче? Так сказать, сокращенный вариант для близких родственников и друзей?

Подруга снова рассмеялась и ответила:

– Алекс, зови меня, как и прежде. Мне так больше нравится.

– Нет проблем, – улыбнулся я.

– А сейчас тебе уже пора отдохнуть…

Темнота потянулась ко мне, готовясь подхватить мое сознание, но я покачал головой:

– Нет, подруга, дело еще не закончено. Покажи-ка еще раз последнюю часть.

Темная фигура застыла в ошеломлении.

– Но ведь ты же сам решил, что это тебе не по силам.

– Если браться только за то, что по плечу, не будет никакого роста и развития! – откровенно паясничая, озвучил я мудрую мысль. – Так что показывай, буду пытаться запомнить. Тем более ты же сама недавно сетовала, что мне не хватает знаний. Вот и будет возможность их пополнить.

Подруга не спешила создавать последний фрагмент мозаики. И хотя я не читал ее мысли, но догадывался, о чем она думает. Ведь все то, что Темнота продемонстрировала мне до этого, служило только одной цели – показать мне мой уровень мастерства. И когда я, пыхтя от натуги и едва не портя воздух, все-таки сформировал канву плетения, она предъявила мне самую важную его деталь, чтобы я проникся и понял, что это для меня абсолютно невозможно. Однако я не стал оправдывать ее ожиданий и отказываться от мысли, что все-таки смогу это сделать, а просто ждал. Ждал, глядя на молчавшую Темноту, и надеялся, что она сделает правильный выбор.

– Поразительно, – прошептала подруга. – Я опять ошиблась в тебе…

Передо мной вновь возникло плетение тела дракона, но, прежде чем заняться его разбором, я спросил:

– Кстати, а сколько времени прошло? По моим ощущениям, мы здесь уже где-то дня два-три, а в реальном мире?

– Там только наступает рассвет, – ответила подруга.

«Нормально, – подумал я. – Время терпит, особенно в таком состоянии. Так что можно спокойно сосредоточиться на запоминании плетения».

На то, чтобы запомнить всю структуру последнего фрагмента, мне потребовалось десять дней. Порой мое сознание просто отключалось, и тогда подруга нежно укрывала меня своим черным одеялом и позволяла несколько часов отдохнуть. Однако после сна я не выныривал в реальность, а оставался в том самом пограничном состоянии и вновь продолжал разбор плетения. Но запоминание оказалось как раз не самым сложным процессом. Труднее было затем воспроизвести плетение, потому что формировать все его части следовало одновременно, иначе они просто сливались друг с другом, нарушая целые блоки. На это у меня ушло еще два дня, заполненных бесплодными попытками сформировать магическую структуру… по образу, блин, и подобию, чтоб его!

Когда же мне удалось в первый раз создать его целиком, я даже не понял, что произошло, и продолжал тупо контролировать структуру, удерживая ее от распада. И только тогда в мое сознание проник голос подруги:

– Алекс, у тебя получилось.

С недоверием я посмотрел на фрагмент, который и не думал распадаться, а потом осторожно отпустил его. Плетение не развеялось, не нарушилось, а продолжало висеть передо мной, поражая своей сложностью. Получилось. Сил радоваться не было. Вообще я с трудом вышел из полуавтоматического состояния, в котором пребывал все эти дни, и пока даже не мог толком осознать, что сотворил.