Чтение онлайн

По большой дороге ехали они еще версты две и, укорачивая путь, свернули на тропу, что вела по лесу, изрезанному неглубокими оврагами. Некоторое время тропа вихляла по овражкам, потом пошла по пологому склону вверх и вывела их в лес, бывший когда-то густой дубравой. Дубов с той поры осталось не много. Они стояли строгими могучими стражами среди молодых осин и выступающих из сугробов бесчисленными арками согнутых ветвей орешника. Сиял под солнцем просевший снег. Слегка колыхались от ветра синие тени деревьев, почти по-весеннему. Однако мало-помалу на небе стали появляться облака, и за каких-нибудь полчаса солнышко скрылось, и весь мир снова перебрался в скучную зимнюю серо-белую гамму. Они остановились передохнуть на небольшой полянке у ручья, на которой, судя по кострищу с двумя толстыми бревнами рядом, отдыхали здесь многие. Канингем остался колдовать над костром, Дариан отправился за водой к ручью, а девушки и Левко разбрелись в разные стороны в поисках хвороста.

То ли оттого, что снега было в этом году много и упавшие стволы и ветви были еще глубоко под снегом, то ли оттого, что на холодном ветру все время слезились глаза, Лиска, пробродив почти четверть часа, нашла всего несколько сухих веток. Она продвинулась было чуть подальше в лес, потом подумала, что ее уже, наверное, заждались, повернула обратно, дошла почти до ручья и тут увидела подходящий сук. Он торчал из сугроба, который намело на невысоком холмике. Она потянулась за ним, сделала шаг, другой, третий и неожиданно провалилась в снег почти по пояс. Досадуя на свою неловкость, начала вылезать обратно и в это время услышала кусок разговора, совсем, кажется, для нее не предназначенного. Невидимые за высоким сугробом говорили Левко и Дариан. Левко в чем-то убеждал или укорял мага, а тот явно возражал, но как-то вяло, без уверенности. Они еще приблизились, и можно уже было разобрать слова.

– - Слушай, нам вечером надо уже снова быть в Лешачьей балке, -- горячо говорил Левко, -- а если ты будешь с ней разговоры разговаривать, спрашивать да переспрашивать, этак вы до ночи только церемониться будете. Раз уж ты все равно все решил, тогда ты можешь просто объявить все, что нужно, своим родственникам, как только мы их встретим. Прости, конечно, я не должен так говорить, не мое это дело. Да и нелегко тебе, это ясно. Я же понимаю, чего тебе будет это стоить. Но если уже решено...

– - Может быть, ты и прав. Только ведь выходит, что я и за нее решаю ее судьбу, не спрося. Если вдруг, случись, меня в этом бою убьют, она что же, вдовой останется?

Левко возмущенно фыркнул.

– - Ну об этом думать -- так и жить не начинай. Да если и убьют... Что же ты думаешь, лучше пусть неизвестно кем останется? Так и так -- ты в любом случае определяешь ее судьбу...

Лиска постояла, затаив дыхание, подождала, когда они уйдут, потом потихоньку выползла из заснеженной ямы, подхватила свои несколько веток и побрела было к костру. Взглянула на хилую свою добычу, вернулась, злясь на себя, к яме и потянула заманивший ее туда сук. Ничего не вышло. Он оказался продолжением толстой ветки упавшего дерева. Она ухватилась за ветку потоньше, рванула, что было сил, и все-таки что-то отломила. Ладно, на некоторое время хватит.

Когда она подошла к костру, Наира уже заваривала чай. Лиска подкинула веток в костер и подсела к огню, чтобы согреть озябшие руки.

Она посмотрела, как Канингем своими большими руками неторопливо режет хлеб и сало, посмотрела на Левко, который угощал сухарями своего Рыжика и о чем-то говорил с ним, на Наиру, которая шла к ней с двумя дымящимися горячими кружками, и поняла вдруг, что в последние дни почти совсем о них забыла. О людях, о которых должна заботиться, как они заботятся о ней. "Если вдруг меня в этом бою убьют..." Матерь-земля наша! Только бы все они остались живы, а там пусть все будет как будет. Да ведь и вовсе не всем выпадает в жизни быть счастливым. И не только для счастья родится на земле человек.

Она взяла в руки кусок хлеба, посолила и пошла угостить Герцогиню. Лошадку стоило пожалеть. Ей досталась наездница не из самых умелых. Утешало только, что - и не из самых тяжелых. Она погладила лошадь по бархатной морде. Стоявший рядом Левко разбирал спутанную Рыжикову гриву.

– - Лиска, знаешь что, -- начал он явно трудный для него разговор, -- ты, вдруг если услышишь что-нибудь неожиданное, ну... в общем, не говори только ничего и не удивляйся.

Она посмотрела на него непонимающе, пожала плечами и ответила, стараясь быть как можно безразличнее:

– - Ладно.

Чему уж тут удивляться...

Они передохнули, перекусили, двинулись в путь и вскоре уже оставили позади леса, прилегающие к Лешачьей балке. Проехали немного вдоль полей по широкой наезженной дороге и оказались на окраине Извейского княжества, которое издавна славилось своими сосновыми и ясеневыми рощами и хорошей охотой в темных ельниках. Как раз к одному из таких ельников они и подъезжали.

На опушке их уже ждали. Вернее, Дариана ждали его родственники и приближенные князя Извейского, которые должны были присутствовать при помолвке Извейского наследника с одной из самых завидных в княжестве да и во всем Изнорье невест.

Момент для торжеств был не самый удачный -- в самый разгар выяснения отношений с Чернопольем. Помолвку не отменили только из-за особой приверженности извейских князей к нерушимости их собственных обычаев. В пышности и многолюдности кортеж значительно уступал прочим подобным княжеским выездам. Присутствовал не весь извейский двор, а только близкие родственники, приближенные к князю особы да кое-кто из давних друзей извейского дома.

Еще издалека Лиска разглядывала одетых в меха и бархат всадников и всадниц и, подъехав, без труда угадала в двух прелестных нарядных девушках Дариановых сестер. Младшая, чуть покруглее и помягче чертами, была похожа на стоявшую рядом княгиню. Старшая, крупноглазая и темноволосая, была чудно хороша собой, да и наряд у нее был, пожалуй, самый изысканный.

Об изысканности своего наряда Лиска старалась вообще не думать. У них на весь "кортеж" была одна нарядная вещь -- белая рубашка Дариана. Ну да, в конце концов, они ведь и ехали не на бал, а на войну. Да и какая разница....

Остановившись у опушки, они спешились, подошли к извейским князьям и раскланялись.

Довольно статный для своих лет, наполовину седой, сероглазый, с резкими чертами лица князь производил впечатление человека умного и сильного и при этом строгого, решительного и не терпящего возражений. Глядя на него, можно было понять, отчего Дариан столько времени не торопился в родные края.

Князь одобрительно оглядел сына и произнес:

– - А ты, как я вижу, при мече и готов уже сейчас в сражение. Что же, среди извейских князей всегда были в чести решительность и смелость, и наш род никогда не подводил изнорского князя. А кто же твои спутники? Они тоже направляются в объединенное войско?

– - Да. Это Канингем, -- представил друга Дариан, -- о нем многим известно, и не только в Изнорье.

Князь понимающе наклонил голову. Видимо, о маге действительно немало говорили.