Чтение онлайн

Ноздри Вексенна раздулись. Это был его дом, и восстание было делом его рук, а они действовали так, словно он был пустым местом. Решили, будто могут делать в его доме все что угодно, даже не спрашивая разрешения.

— Они будут доставлены к Лапсору в должное время. Пока же останутся у меня — мне угодно с ними побеседовать. Ты кажется забыл, Портеус, что армией Аубинаса командую я.

На одутловатом лице Глэйвса отразилось замешательство.

— Но лорд Лапсор приказал поместить их в клетки, он хочет начать работать с ними сразу по возвращении.

Сердце Лагдален застыло.

— Работать? — мягко спросила она.

Портеус взглянул на нее, но, кажется, не узнал. Он разительно изменился — сильно сбавил в весе, а взгляд его сделался пустым, как у новорожденного теленка.

— Может, и так, Портеус, но я еще не закончил беседу. Вот когда поговорю с этими молодыми леди, их сможет увидеть и Лапсор.

— Фалтус, подумай как следует. Если лорд не сможет вовремя приступить к своей работе, он будет недоволен.

— Увы, дорогой Портеус, иногда такое случается. Лорд Лапсор меня поймет.

Отказ Вексенна был выше разумения Глэйвса.

Снова послышался стук, и служанка внесла поднос с горячим келутом. При виде связанных рук молодых женщин брови ее поползли вверх, но она, не сказав ни слова, накрыла на стол. Лагдален и Эйлса взялись за чашки. Портеус пробормотал что-то себе под нос, резко повернулся и вышел из комнаты.

— Я должен извиниться за поведение моего друга Портеуса. Последнее время он сам на себя не похож.

Лагдален отпила глоточек келута и взглянула на Вексенна. Она начинала понимать, что к чему. Связавшись с этим Лапсором, Вексенн все равно что поймал тигра за хвост. Он не мог чувствовать себя в безопасности даже в собственном великолепном доме.

— Итак, мастер Вексенн, лорд Лапсор гостит здесь, у вас?

На лице Вексенна появилась вымученная улыбка, тогда как рука его сжалась в кулак.

— О да. Необычный гость. Разместился в подвале, можете себе представить. Живет там с целой армией всяких диковинных существ. Невероятно, но он сотворил их всего за несколько недель.

— Портеус Глэйвс упоминал о какой-то «работе». Что он имел в виду?

Вексенн побледнел. Рука его задрожала, и чашка звякнула о блюдце. Перед мысленным взором предстали кошмарные образы.

— Ах, давайте не будем… не стоит обсуждать такие вещи. Пойдемте лучше прогуляемся по оранжерее. Вам там понравится. Да, наверняка понравится.

Женщины поднялись, и Вексенн повел их по великолепным залам своего огромного дома. Двое стражей следовали за ними на почтительном расстоянии. Через некоторое время они остановились перед огромным холстом с изображением кипевшей под мрачным тучами кровопролитной битвы.

— Это «Танагос» Иеффа Хиларда. Существует ли что-либо, способное сравниться с этим полотном по накалу ярости и страсти?

Лагдален вынуждена была согласиться. Благодаря несравненному мастерству Хиларда великое сражение при Танагосе разворачивалось перед глазами зрителей почти как наяву. Восседавшие на белых конях рыцари Аубинаса устремлялись вперед, чтобы прорвать строй армии владыки демонов. Люди, бесы и тролли наносили яростные удары, упавшие корчились в агонии. Под нависшими грозовыми тучами решалась судьба Цивилизации.

Некогда — припомнила Лагдален — слово Аубинас и впрямь произносили с гордостью. Земля эта была родиной великих воителей, бесстрашно отстаивавших дело Аргоната. Увы, за много поколений жители этого края забыли о верности союзу и прониклись высокомерием по отношению к соседям.

В ярко освещенном коридоре они задержались, чтобы насладиться первым изображением Санберга кисти Хонориста Аугюза.

— За свою жизнь великий Хонорист писал Санберг сорок один раз. Гора одна, а картины все разные. Каждая из них уникальна и погода, и время дня, и угол зрения все имеет значение. Санберг многолик.

На Эйлсу, дочь Ранара, богатство и красота огромного дома произвели немалое впечатление. Ваттельские горцы гордились длинными родословными, но главным их богатством были стада овец. В их старинных домах не было и намека на роскошь. Конечно, она слышала об Аупозе и других мастерах его школы, но за всю свою жизнь видела только одну его картину, хранившуюся в доме банкира из Марнери. Здесь же они висели повсюду, вместе с полотнами бессмертного Хиларда и Десли из Во.

— Ваша коллекция картин необычайно хороша, мастер Вексенн. Я действительно хотела бы ознакомиться с ней, но не со связанными руками.

На лице Вексенна отразилась внутренняя борьба. Он понимал, что связать благородных дам позор и бесчестье, стыдился этого, но не осмеливался нарушить приказ Лагтсора. «До каких пор можно трепетать перед Лапсором?» — подумал он, но тут же припомнил руки, протянувшиеся к лицу Портеуса, и содрогнулся

— Я тоже предпочел бы, леди Ваттель, чтобы ваше желание исполнилось. Пойдемте, оранжерея ждет.

Оранжерея представляла собой просторное помещение — почти бельведер со стеклянным потолком и длинным рядом высоких, пропускавших много света окон. Радовали взгляд тянущиеся вдоль стены апельсиновые деревья. По существу то была терраса, открывавшаяся только на юг. С трех сторон над ней возвышались стены дома, которые можно было углядеть сквозь стекло. Лагдален заметила, что по углам со стеклянного потолка сбегали дренажные трубы.

Вексенн вертелся и потирал руки от гордости.

— Здесь всегда тепло, вне зависимости от погоды.

Они подошли к окнам. Внизу, футах в тридцати, виднелась мощеная дорожка.

Лагдален задумалась, удастся ли ей разбить стекло и разрезать путы прежде, чем Вексенн призовет стражей, несомненно находившихся за дверью, и поняла, что это, скорее всего, неосуществимо.

Горделивым жестом Вексенн указал на открывавшийся из окна великолепный вид.

— Именно здесь великий Хонорист сидел и писал серию пейзажей Бегущего Оленя. Я удостоверился в этом, прежде чем принял решение строить дом.