Чтение онлайн

«Все эти люди, довольные тем, что изо дня в день занимаются в поте лица пустыми делишками, пока остальные сражаются в битвах, никогда не смогут понять ту самоотверженность, с которой Соламнийские Рыцари следуют путем справедливости и добродетели до — как могут некоторые сказать — их крайнего предела. Немногим хватало мужества найти в себе для этого силы. И, как всему непонятному, рыцарям всегда будут поклоняться одни, а другие их всегда будут бояться и осыпать бранью» — так считал Мерканиин, но привычная банальность звучала фальшиво.

Ради рыцарства он отказался от своей единственной настоящей любви, оставил свой дом и животных, которых выхаживала Дамирния, отдавая им любовь, которой она одарила бы своих детей, если бы они у нее были. Домашняя жизнь и семья отнимали у Мерканиина слишком много времени, мешая совершению подвигов во имя чести, поэтому у него не было выбора, кроме как избавиться от них.

Около фургона Мерканиин распаковал тюк с доспехами, копьем и перевязью, и его сердце забилось быстрее от смешанного чувства возбуждения и страха, как это обычно происходит у любого перед достойным боем. Развязав мешок, он отвернул кожаный край и достал привычные доспехи Рыцаря Короны, разложив каждую стальную и кожаную деталь так, чтобы их можно было быстрее надеть, потом поспешно снял плащ и рубаху. Первым делом рыцарь надел набивную кожаную куртку, поверх нее кольчугу, на нее — нагрудник, затем выверенными движениями — каждую деталь доспехов, последними — латные рукавицы и размял пальцы, восстанавливая кровообращение. С копьем и щитом в руках, с мечом на поясе Мерканиин стал подниматься по склону холма, готовый отважно встретить дракона и с радостью умереть ради чести, выбранной им.

Сделав несколько шагов, соламниец оказался у огромной пещеры, зияющей чернотой на фоне весенней зелени, основной вход находился точно там, где сказал селянин-разведчик. Сверху его обвивали виноградные лозы, а с земли прикрывали папоротники, но едва ли они могли спрятать огромный пролом, скорее наоборот, вытоптанная земля и сломанные стебли, за которые дракон, должно быть, не раз задевал, выдавали логово. Отпечатки гигантских лап на земле были не короче тела Мерканиина, каждый елец заканчивался углублениями, оставленными когтями длиной с предплечье рыцаря. Мысленно он представил себе существо целиком и от этого образа на мгновение застыл на месте. Ощутив волну холодного пота под доспехами, Мерканиин заверил себя, что это от волнения, а не от страха. Чем страшнее уничтоженное им Зло, тем больше приобретают силы Добра.

Вытянувшись во весь свой немалый рост, Мерканиин закричал в пролом:

— Дракон!

Его голос разнесся эхом по пещере. Рыцарь поднял щит и напрягся, готовясь наклониться или отскочить, спасаясь от ледяного дыхания.

Что-то зашуршало и глухо зашумело внутри, затем опять воцарилась тишина.

Мерканиин прокашлялся и снова крикнул:

— Дракон!

В пещере что-то зашевелилось, но не послышалось ни рева, ни дикого скрежета — верных знаков грядущей атаки.

— Дракон!

На этот раз прозвучал ответ на общем языке. Голос был таким, как если бы заговорила сама скала, но не громче его собственного.

— Уходи!

— О исчадие Зла, выходи и встреть свою судьбу!

Мерканиин стоял горделиво, зов чести яростным жаром пылал в его груди.

— Моя судьба здесь, — устало ответило существо. — Уходи. Я не буду сражаться.

Мерканиин прищурился, стараясь разглядеть дракона в темноте. Хотя он раньше никогда не видел этих тварей, в легендах говорилось, что белые драконы высокомерны и одиноки. Наконец его взгляд выделил из сумрака очертания огромной туши — гигантское мертвенно-бледное существо застыло далеко от входа в пещеру. Почти ничего нельзя было различить, но в том, что это дракон, сомневаться не приходилось, однако он оказался больше, чем предполагал рыцарь.

— Твое злобное правление окончилось! — проревел Мерканиин. — Выходи и прими бой или умри малодушным трусом!

— Я не причинил вреда ни тебе, ни кому-либо другому, но защищаться я буду не на жизнь, а на смерть. Теперь уходи, и все останутся целы.

Очевидно, дракон считал разговор оконченным. Белое пятно зашевелилось, рогатая голова качнулась в такт треску чешуек, хвост прочертил в темноте полукруг, так что его кончик почти задел вход в пещеру. Гигант прогремел в глубине и вскоре скрылся от взора Мерканиина.

Рыцарь опустил щит и копье — отказ дракона привел его в ярость. Он чувствовал себя униженным, как будто тварь посчитала его угрозу со стороны сил Добра жалкой и недостойной нападения. Неуверенность, которая уже начала подтачивать веру Мерканиина, теперь воспламенила его гнев. Он чуть было не бросился очертя голову в пещеру, но тут вмешался здравый смысл.

Вслепую преследовать чудовище в его собственном темном логове означало неминуемую смерть. У рыцаря не было выбора, кроме как выманить дракона наружу. Он помнил, что селянин-разведчик рассказывал о втором, тайном входе в драконье логово. Мерканиину представлялось, что там дракон хранит накопленные им сокровища. Его мало интересовали драгоценности, но, похитив часть богатств, можно вынудить омерзительную тварь выйти на дневной свет и принять вызов.

Несколько часов поисков, хождение туда-сюда в доспехах, с каждым мгновением становившихся все тяжелее и тяжелее, еще больше разозлили Мерканиина. К тому времени, как рыцарь нашел щель в склоне холма, служившую дракону черным ходом, он успел упасть достаточное количество раз, чтобы покрыть доспехи глубокими царапинами и наставить синяков всюду, где только можно. Кожа под металлом зудела от пота, а белый дракон из-за своего нежелания вступать в бой представлялся еще более злым.

Тихо и осторожно Мерканиин проскользнул внутрь, готовый к западне. Белый дракон слишком хорошо владел собой, он наверняка и раньше встречал и побеждал воинов. Возможно, у него была целая коллекция трофеев — щиты или скелеты рыцарей, которые попались на хитрость дракона и кинулись вслед за ним в припадке бездумной ярости или утомившись поисками второго входа. Рыцарь пробрался через широкий проход, пропахший сыростью, стараясь двигаться так, чтобы не задеть доспехами о камни, радуясь тому, что все части брони хорошо смазаны, не щелкают и не скрипят. Самый незначительный звук разнесся бы по пещере многократным эхом, а он даже беспокоился из-за тихого шума своего дыхания.

Пещера стала шире. Мерканиин проскользнул за угол и внезапно оказался в естественном круглом зале, наполненном палочками, мехом, клочками материи и белыми чешуйками, сложенными в мягкое гнездо. Его глаза быстро привыкли к темноте, и взгляд сам собой обратился к самому светлому месту в логове. Существо величиной с человека, белое, как куриное яйцо, свернулось калачиком посередине гнезда. Рыцарь стал тихо приближаться в предвкушении открытия, тщательно выверяя каждый шаг, стараясь не наступить на что-нибудь, что могло бы сдвинуться или треснуть под его ногой. Одной рукой он сжимал копье, к запястью другой был прикреплен щит.

По иронии судьбы Мерканиина предала его собственная осторожность. Чем продуманнее был каждый его шаг, тем больше осколков оказывалось под ногами и тем основательнее переносил он на них свой вес. Сброшенная чешуя, побелевшая, как старые кости, превращались под его поступью в пыль. Затем он нечаянно наступил на ветку, та вывернулась, отчего защелкали и застучали друг о друга мелкие камни. Рыцарь замер на месте.

Из глубины пещеры послышался пронзительный крик, за ним шуршание и скрип кожистых крыльев. Мерканиин едва успел поднять копье и закрыться щитом до того, как на него обрушился белый дракон. Чудовище взмахнуло крыльями над спящим существом, запрокинуло голову и растопырило когти, его голубые глаза мерцали красным в столбе солнечного света, льющегося через расселину в стене, язык метнулся наружу, и оно выдохнуло похожую на облако струю.