Чтение онлайн

Сеньор Пьове на самой грани слышимости что-то пробормотал о том, что как раз попытка пришибить мага имела место быть буквально сегодня же, но на его слова никто не обратил большого внимания. Храмовник, явно обладающий большими полномочиями, чем полицейский и следовательский чины, повернулся к представителям этих департаментов и сказал:

– Я полагаю, сеньор ди Ландау прав. Филинио под его ответственность освобождается от ношения Оков пока предсказание сеньора Фортунелло не сбудется окончательно. Мы все последуем за вами, - повернулся он к моему напарнику.
– Это дело явно требует пристального внимания, раз в нём замешаны витакреаторы.

Ди Ландау, явно чуя драку, просиял и пихнул меня в бок:

– Давай, веди!

После этих слов я искренне растерялся. Вести его, но - куда?

Меня поняли неверно. Сеньор Пьове посчитал, что я жду, когда снимут Оковы. Поэтому пока освобождали мои руки, у меня было несколько мгновений, чтобы принять решение.

Вести всех к дому профессора Альта было бы глупо. Я не знал, что буду там делать. Зато в лабораторию витакреации меня тянуло как на поводке. Я искренне беспокоился о Фениче, ведь я оставил её в такой дурной компании совсем одну, без возможности защитить себя. Так же, ди Ландау ранее просил доставить ему какую-нибудь вещь профессора, чтобы произвести поиски. В лаборатории добыть нечто такое была высокая вероятность, не говоря уже о том, что до лаборатории было гораздо ближе, чем до профессорского дома.

Думаю, у меня были ещё какие-то соображения на счёт направления, но я их отбросил и остановился на этих, как на самых важных. Я рассудил так, куда бы я ни пошёл, пророчество главного аналитика должно сбыться. И оно должно сбыться, куда бы я ни пошёл. Поэтому я лучше пойду туда, куда действительно хочу пойти, а не туда, куда мне кажется логичным.

На всё воля Короля-Дракона

Сеньор Сбирро запретил Ромио идти с нами, заявив, что он - сокровище нации, а всякими расследованиями и укрощением буйных гомункулусов пусть занимаются те, кто для этого предназначены, то есть полиция и храмовники. Изобретатель проводил нас обеспокоенным взглядом и пожелал удачи.

Нашими сопровождающими были предприняты важные меры. Во-первых, оповещён ректор о том, что на территории Университета проводится важная операция. Во-вторых, были запрошены дополнительные специалисты от полиции и храма. Прете Нуволо, глава группы священников, был очень обеспокоен происходящим.

Мы дошли до лаборатории витакреации довольно быстро. По словам охранника, никто не выходил из лаборатории, ни сеньор Пикколо, ни юная Фениче. Это в какой-то мере обнадёживало, что злодей не успел скрыться, но с другой стороны, где-то в глубинах этого здания заблудился профессор Альта, которого никто не видел уже больше недели... Не может же быть, что лаборатория просто поглотила человека?

Я в третий раз проделал знакомый путь на нижний этаж и, получив разрешение и оповещение от сопровождающих, что они готовы, открыл дверь в помещение, отданное витакреаторам.

...Надо ли говорить, что тут было темно, тихо и - пусто. Ни сеньорины Фениче, ни злодея Пикколо не было видно. Полицейские и храмовники отправились прочёсывать территорию лаборатории и ждать разрешения от ректора на вход в закрытые заклинаниями комнаты. Помнится, я упоминал, что не все помещения были доступны в любое время и для всех из-за опасности, потенциальной или реальной, проводимых там экспериментов.

Нас осталось четверо в лаборатории профессора Альта: ди Ландау, сеньоры Пьове и Нуволо, а так же я. Мы с напарником осматривали дальнее помещение, в то время как храмовник и следователь взяли на себя главное.

Мы не нашли ничего. Ни следов, ни людей, ни гомунулусов.

– Вы не находите странным то, что пусты практически все шкафы?
– хмуро спросил прете Нуволо.
– Такое ощущение, что всё было тщательнейшим образом собрано и унесено куда-то минуя охранника...

– Это же невозможно!
– бурнул сеньор Пьове.

– Витакреаторы - волшебники, - пожал плечами прете.
– От них всего можно ожидать.

Их разговор продолжился, но по тону и по взглядам в мою сторону, я понял, что они мной недовольны. Я привёл их туда, где не было ничего ни ценного, ни интересного, ни того, что могло бы помочь подтвердить мои слова или хотя бы найти зацепку.

Я старался к ним не приближаться и следовать за ди Ландау во всём. Смешно признаться, но сейчас это он защищал меня, а не я его. Опять я не мог выполнить свои прямые обязанности, и это угнетало. Вместе с беспокойством за сеньрину Фениче это создавало совсем тяжёлое ощущение в душе. Я хотел ей чем-нибудь помочь, изменить ситуацию, но не знал, что же мне делать.

Мой напарник в это время почему-то ползал по полу и заглядывал под шкафы, столы и кушетки. Внезапно он, свернувшись калачиком под столом, завопил так, что я едва не подпрыгнул:

– ФИЛ!!!
– потом высунул голову, увидел, что я стою рядом и хмыкнул: - А, вот он ты. Ну-ка, сдвинь этот шкаф!

Сеньоры Пьове и Нуволо, прибежавшие на крик, попробовали было возмутиться:

– Не смейте ничего трогать! Вы можете повредить улики и затоптать следы!

– Да я вам щаз такой след покажу, обалдеете!
– фыркнул на них мой напарник, выбираясь из-под столешницы.
– Во-первых, смотрим сюда. Кафель на полу обколот и немного обшарпан именно напротив этого шкафа. О чём это говорит?
– и тут же ответил себе сам.
– Что этот шкаф отодвигали минимум пару раз, может больше. Шкаф довольно тяжёлый, поэтому кафелю пришлось несладко. Вопрос только в том - зачем это делали? Интересный вопрос, не находите? А, во-вторых... Фил, давай резче уже!

Я, следуя указаниям ди Ландау, передвинул мебель, открывая белёную стену и...

– Та-да!
– драматично пропел молодой эксперт, указывая на штукатурку, испещрённую таинственными знаками и литерами.
– Как вам?

– Это что?
– не понял сеньор Пьове.

– Врата, - нахмурившись ещё сильнее, просветил нас прете Нуволо.

64

Защитные заклятья лаборатории сыграли злую шутку. Они блокировали опасные соединенния, изобретения и произведения учёных, но из-за своей мощи скрывали, что был активирован волшебный проход из лаборатории неизвестно куда. С такой же лёгкостью шум водопада перекроет человечий голос. Так и чужая лазейка была обнаружена молодым экспертом только потому, что он обратил внимание на обшарпанный пол.