Чтение онлайн

Вопрос озадачил ее.

— Не знаю. Но уверена, что хочу быть кем-то, а не просто дочерью своего отца. Хочу как-то себя проявить. Именно это я и сказала папе, когда он спросил, зачем мне этот поход. И это все еще правда.

Они перебрались на следующее дерево, и Тимара полезла наверх, глубоко запуская когти в кору. Эти самые когти, которые были ее проклятьем в Трехоге, здесь могут считаться благословением, подумала она.

Татс следовал за ней, но куда медленнее. Найдя подходящую ветку, Тимара остановилась и подождала его. Лицо юноши блестело от пота, когда он поравнялся с нею.

— Я думал, только парни что-то такое ощущают.

— Такое — это какое?

— Что мы должны проявить себя, чтобы все увидели в нас мужчин, а не просто мальчишек.

— А с чего бы девушке воспринимать это иначе?

Тимара заметила желтый проблеск. Она указала туда рукой, и Татс кивнул. С самого конца ветки, над рекой, свешивалась гирляндой лиана-паразит. От тяжести плодов провисала и она сама, и поддерживающие ее ветви. Она качнулась, и над ней мелькнуло чье-то крыло. Там кормятся птицы, а это верный признак того, что плоды поспели.

— Я полезу туда, — сообщила Тимара. — Но не знаю, выдержат ли ветки тебя.

— Вот и проверим, — отозвался Татс.

— Как хочешь. Но не иди слишком близко за мной.

— Я буду осторожен. И пойду по другой ветке.

Так он и поступил. Тимара двинулась дальше по своей ветке, а Татс перебрался на соседнюю. Девушка пригнулась, впившись в кору когтями, и осторожно поползла к лиане. Чем ближе она подходила, тем сильнее прогибалась ветка.

— Падать высоко, а река тут мелкая, — напомнил ей Татс.

— Как будто я не знаю, — пробормотала она и оглянулась на него.

Татс распластался на животе, осторожно, но упрямо продвигаясь вперед. Ему явно было страшно. Но она знала, что он не повернет назад прежде нее.

Что-то себе доказывая.

— Так почему бы девушке себя не проявить?

Татс скрипнул зубами и прополз еще чуть дальше. Тимара невольно восхитилась его выдержкой. Юноша был тяжелее, и его ветка уже начала клониться вниз.

— Ну… Просто ей это не обязательно. Никто от нее этого не ждет. Она просто должна… ну, ты понимаешь, быть девушкой.

— Выйти замуж, родить детей, — предложила Тимара.

— Ну да, что-то в этом роде. Не вот так сразу, насчет детей-то. Но, по-моему, никто не ждет, чтобы девушка, ну…

— Что-то делала, — подсказала Тимара.

Дальше она идти не решалась, но с этого места плодов было еще не достать. Тимара потянулась вперед и осторожно поймала лиану за лист. Медленно потянула на себя, стараясь не оторвать черенок. Когда лиана оказалась достаточно близко, девушка перехватила ее свободной рукой. И осторожно поползла по ветке назад, вытягивая за собой стебель. Почти все лианы-паразиты весьма прочны и гибки. Тимара просто подтащит ее к себе, а потом спокойно оберет с нее плоды.

Татс увидел это, и Тимара отдала должное его сообразительности — он сразу же бросил рисковать и попятился по ветке назад. И тихонько вздохнул, наблюдая за ней.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Да. Но раньше, у первых торговцев, все было не так. Женщины считались одними из самых стойких поселенцев. У них не было выбора, ведь им надо было не только выживать самим, но и растить детей.

— Так, может, и в те времена девушки проявляли себя через детей? — заметил он с некоторым торжеством в голосе.

— Может быть, — уступила Тимара. — До какой-то степени. Но это было еще до того, как они основали города на деревьях, начали раскапывать Трехог — вообще до всего. Тогда следовало просто выжить, научиться добывать пригодную для питья воду, строить дома, в которых было бы сухо, делать лодки, которые не разъест река…

— Теперь все это кажется вполне очевидным.

Татс теребил в руках ветку поменьше, раскачивая ее туда-сюда.

— Так всегда бывает после того, как кто-нибудь найдет решение.

Юноша улыбнулся ей. Ветку он отломал, затем ободрал с нее листья и зацепил ею другую лиану. Медленно и осторожно он тянул лиану к себе, пока не смог схватить руками. Тимара поджала губы, а затем улыбнулась в ответ, признавая находчивость Татса. Она раскрыла мешок и принялась укладывать в него обобранные с лианы плоды.

— И тем не менее. В те времена женщинам приходилось делать много разной работы. Находить новые способы что-то делать.

— А мужчинам разве нет? — невинно поинтересовался Татс.

Тимара заметила плод, поклеванный птицей. Сорвала его, швырнула в Татса, а затем продолжила собирать остальные.

— Разумеется, приходилось. Но сути дела это не меняет.

— И в чем же она состоит? — уточнил Татс, набивая плодами свой мешок.

Так к чему же она клонит?

— Некогда женщины торговцев проявили себя наравне с мужчинами. Тем, что выжили.

Руки Тимары замедлили движения. Она поглядела сквозь листву вдаль, за реку. Другой берег маячил туманной полосой. Тимара до сих пор как-то не осознавала, насколько широко разлилась река. Она попыталась призвать к порядку нестройные мысли. Татс задает ей те же самые вопросы, что и она сама. Она должна дать ответы не только ему, но и себе тоже.

— Когда я родилась, — начала Тимара, избегая его взгляда, — меня признали недостойной жизни. Папа спас меня от смерти, но это что-то говорит только о нем самом. Меня это никак не затрагивает. Все то время, пока я росла, меня окружали люди, уверенные, что я не заслуживаю жизни.

Включая ее мать. Но Тимара не стала этого упоминать. Это прозвучало бы так, будто она упивается жалостью к себе. И, к тому же, не имело никакого отношения к тому, что она пыталась объяснить. Ведь не имело же?