Чтение онлайн

Кожей она пыталась уловить живое покалывание магии, исходящее из Сердца Бездны, которое располагалось, по ее расчетам, где-то внизу и слева. А тут еще не ко времени вспомнились вновь слова Мэб о том, что ждет человека, сделавшего неверный шаг в этих катакомбах, и Дженни попробовала успокоить себя мыслью, что, заблудись она, разум Моркелеба всегда сможет вывести ее из лабиринта…

Да, но если Зиерн овладеет Камнем, чья магическая сила уже сейчас связывает дракона, она обретет власть и над Моркелебом, а самой Дженни отсюда не выбраться нипочем…

Ускорив шаг, Дженни миновала ряд дверей, сделанных на случай нападения на Цитадель из Бездны. Все они были открыты Гаретом и той, кого он принимал за короля. У порога последней двери громоздились мешки со взрывчатым порошком, на который так надеялся старый Балгуб. Дальше туннель разветвлялся, и Дженни остановилась в арке, вырезанной в виде отверстой пасти; черные каменные клыки торчали из складчато-розовых каменных десен. Инстинкт нашептывал ей, что это то самое место, где ей надлежит покинуть главный туннель. По левую руку зияли входами два коридора и оба вели вниз. В том, что поближе, за ручейком, бегущим из сломанного желоба, Дженни различила на наклоненном вглубь каменном полу сырые отпечатки ног.

«Джон», — предположила она, поскольку следы были смазанные и нечеткие. Потом чуть дальше приметила еще одни, уже просыхающие, оставленные подошвами иной формы — поуже. Исчезающая цепочка следов вывела Дженни в огромную гулкую пещеру и оборвалась на ступенях узкой лестницы, извивающейся меж гигантских каменных грибов и особняков из алебастра. В конце лестницы была дверь, прорезанная в стене пещеры. Добравшись до нее, Дженни нацарапала на камне руну и, переступив порог, двинулась по узкому, как щель, коридору вниз, в недра Бездны.

Вдали, в тяжелой давящей черноте, затрепетал крохотный клочок желтого пламени.

Не осмеливаясь окликнуть несущего факел, Дженни бесшумно метнулась вслед за огоньком. Потеплевший и утративший пещерную сырость воздух уже пронизывала легкая дрожь магии — Камень был близко. Но что-то болезненное присутствовало в этом тепле и в этой дрожи, словно запах тронутого гниением мяса или та мертвенная зелень, что Дженни уловила драконьим зрением в отравленной воде. Да, теперь уже было ясно, что права Мэб, а не Балгуб. Камень и впрямь осквернен. Таящиеся в нем заклинания медленно перерождались, проникнутые ядом, выпитым из разума Зиерн.

Догорающий факел Дженни нашла в конце обширного треугольного помещения, у подножия пологой лестницы. Плоские ступени вели к распахнутой железной двери, где, упав поперек порога, лежал без сознания Джон. Слизни-падальщики уже озабоченно обнюхивали его лицо и руки.

— Стой! — услышала Дженни из темноты за дверью отчаянный вскрик Гарета — и тихий, злобный смех.

— Гарет, — выдохнул нежный голос. — Ты в самом деле думаешь, что способен остановить меня?

Похолодев, Дженни кинулась к распахнутой двери.

Сквозь лес алебастровых колонн она увидела их обоих. Блики факела, прыгающего в руке Гарета, метались по каменному кружеву, обступавшему подземную площадь, и лицо юноши казалось особенно бледным над черным студенческим одеянием. В близоруких глазах стыли ужас и беспомощность. Видно, что-то подобное не раз являлось Гарету во снах. В правой руке он держал алебарду, на которую раньше, как на костыль, опирался Джон. Надо полагать, Аверсин перед тем, как лишиться сознания, все-таки успел предупредить принца, с кем тот имеет дело. Во всяком случае, у Гарета было оружие. Другой вопрос — сумеет ли он им воспользоваться.

В центре блестящей, словно полированный оникс, ровной площади дрожала мгла. Там, тлея трупным свечением, лежал Камень. Женщина, стоящая перед ним, была ослепительно прекрасна, как Леди Смерть, что бродит, если верить легендам, по морю в шторм. Зиерн показалась Дженни еще моложе, чем тогда, на поляне у родника; перед Камнем стояла хрупкая девочка-подросток, против которой у Гарета просто не поднялась бы рука. И все же даже в этом ее облике было что-то отталкивающее — возможно, все то же ощущение ошеломляющей, неестественной чувственности, способной пронзить если не сердце Гарета, то во всяком случае его плоть. На Зиерн была лишь кружевная сорочка; неизвестно откуда берущийся ветерок шевелил легкие рукава и темные волосы чародейки. И, остановившись на краю открытого пространства, Дженни вдруг поняла, что видит Зиерн такой, какой она пришла к этому Камню впервые — девчонкой-колдуньей, пробирающейся по темным коридорам в поисках магической власти, которой ей так недоставало. А сама Дженни — разве не так же искала она путей в магию на своем дождливом севере, с отчаянием чувствуя, как уходят силы и время!

Губы Зиерн раздвинулись в улыбке, явив ровный жемчуг зубов.

— Это моя судьба, — прошептала она, лаская маленькими руками черно-синюю поверхность Камня. — Гномы не имели права отбирать его у меня. Теперь он мой. Он должен был стать моим. И ты тоже.

Она простерла руки к Гарету, и тот вскрикнул шепотом:

— Нет!

Но обращался он скорее к себе, чем к ней, отчаянно борясь с желанием шагнуть навстречу Зиерн.

— Что значит — нет? Ты создан для меня, Гарет. Создан быть королем. Моей любовью. Отцом моего ребенка.

Призраком она поплыла к нему по маслянисто-гладкому черному полу. Он махнул на нее факелом, но чародейка даже не отпрянула — лишь рассмеялась, справедливо полагая, что у Гарета просто не хватит храбрости ударить ее огнем в лицо. Тогда он занес одной рукой алебарду, но Дженни-то видела, как по бледному лицу юноши катится пот. Еще секунда — и он бросил бы оружие на пол или сломал бы древко пополам.

Дженни шагнула из каменных зарослей, осветив пещеру голубоватым ведьминым огнем, и голос ее рассек трепещущую тишину зала, как нож рассекает ткань.

— ЗИЕРН! — крикнула она, и чародейка обернулась. Глаза ее, желтые, будто у кошки или дьявола, сверкнули белым огнем, как тогда, в лесу, и в ту же секунду Гарет нанес удар алебардой.

Чуть ли не с презрением Зиерн применила отражающее заклятье, и выбитое оружие загремело по камню. Повернувшись к юноше, она вскинула руку, но тут Дженни шагнула вперед, освобождая все накопившееся бешенство; корчащаяся веревка белого пламени сорвалась с ее ладони и полетела в Зиерн.

Та отбила удар, и пламя с шипением и треском ушло в черные каменные плиты пола. В желтых глазах вспыхнули ненависть и торжество.