Чтение онлайн

Стэн сжал плечо Эла и ткнул пальцем в крышу ближайшего ларька. Эл кивнул. Он знал, что от него хотят: опять нужен специалист по лазанью.

Эл вскарабкался на забор из проволочной сетки, огораживающий ларьки сзади, а оттуда легко перебрался на крышу. Подошвы кроссовок ступали по гудрону почти беззвучно, пока он крался к противоположному краю скошенной крыши павильона.

Должно быть, девчонка все же услышала, потому что, когда Эл осторожно взглянул вниз, она смотрела прямо на него. Эл с удовлетворением отметил, что ее блондинистые волосы собраны в «конский хвост», а на лоб падает густая светлая челка.

Но кроме удовлетворения он заметил и кое-что другое: по щекам девушки катились слезы, а в глазах было отчаяние. Она подняла сложенные вместе руки, будто молилась Элу. Девчонка хотела, чтобы он ничего не заметил, — она умолялаего не замечать.

На мгновение он чуть не поддался. Мольба испуганных голубых глаз проникла в его сердце и затронула там что-то, о существовании чего Эл давно позабыл.

Затем он увидел, что рядом с девушкой стоит маленький мальчик лет семи — темноволосый, но с такими же голубыми глазами, как у нее. Она просила не только за себя, но и за него. Возможно, скорее за него, чем за себя. И на то имелась причина: вампиры обожалидетишек. Эл этого не понимал. Ведь дети маленькие, и крови в них намного меньше, чем у взрослых. Может, их кровь чище и слаще? Когда-нибудь, став бессмертным, он сам это выяснит.

Даже несмотря на мальчишку, Эл еще мог бы совершить глупость. Например, крикнуть Стэну и ребятам, что тут никого нет, кроме старой облезлой кошки, которая, наверное, ударила по мячу лапой, и тот выкатился из-за киоска. Но потом он заметил, что женщина беременна, причем на большом сроке. Тут уже ничего не оставалось, кроме как ее заложить. Как бы вампиры ни любили детишек, по младенцам они просто сходили с ума. Новорожденные считались у них самым изысканным лакомством. Эл однажды видел, как два кровососа подрались из-за младенца. Незабываемое зрелище!

Вздохнув, он пробормотал:

— Увы, малышка, ты стоишь слишком много призовых баллов!

Затем он обернулся и крикнул остальным:

— Бинго, ребята! Сегодня мы сорвали куш.

Девчонка разразилась истерическими воплями, а пацан заревел.

Эл сокрушенно покачал головой. Работенка была не из приятных, но ковбой должен делать то, что должен.

К тому же все эти призовые баллы значительно приближали экскурсию на ферму.

Сестра Кэрол проверила кастрюлю на плите. На дне образовался беловатый осадок хлорида калия. Выключив газ, женщина немедленно перелила верхний слой кипящей жидкости в термостойкую форму для выпечки, процедив раствор сквозь кофейный фильтр. Она выбросила фильтр с осадком и поставила форму с раствором охлаждаться на подоконник.

Вновь раздался шум автомобильного мотора, и сестра Кэрол бросилась к окну. Это была та же самая машина, с теми же пассажирами…

Нет, погодите. Раньше в машине сидело четверо: двое спереди и двое сзади. А теперь на заднем сиденье теснились трое — и, похоже, двое из них дрались. И тот, кто сидел впереди вместе с рыжеволосым ковбоем, — ребенок? О Боже, ребенок! А сзади — женщина, наверное, его мать. Иисус, Мария и Иосиф, да ведь бедняжка беременна!

Внезапно сестра Кэрол почувствовала, как в груди у нее что-то оборвалось. Неужели в этом мире не осталось ни капли справедливости и милосердия?

Упав на колени, женщина стала молиться за людей в машине. В то же время она пыталась понять, для чего это делает: пока что Господь не ответил ни на одну из ее молитв.

«Богохульство, Кэрол! Это БОГОХУЛЬСТВО! Скажи, с какой стати Господу отвечать на молитвы подобной ГРЕШНИЦЫ? Бог не отвечает на молитвы грешников!»

«Может быть, — подумала Кэрол. — Но, если бы Он прислушался хотя бы к чьим-то молитвам, мне не пришлось бы превращать кухню Беннетов в мастерскую анархиста».

Бог помогает тем, кто сам себе помогает, ведь так? Особенно если они посвящают себя Господним трудам.

Арти и Кении препирались на тему, кому достанется блондиночка, с самого пляжа. Сначала девчонка выпустила когти, но последние несколько миль она только неразборчиво бормотала и тряслась от ужаса. К тому времени, как «мерседес» въехал в Лэйквуд, Арти и Кенни были готовы накинуться друг на друга с кулаками.

Маленький сынишка блондинки — она называла его Джоуи — сидел на коленях Эла. Поглядев на ковбоя снизу вверх невинными голубыми глазенками, малыш спросил:

— Они хотят обидеть мою мамочку?

Стэн, должно быть, услышал, потому что рявкнул:

— Лучше бы им этого не делать, если они соображают, что к чему. — Оглянувшись на Эла, он мотнул головой в сторону заднего сиденья: — Приведи их в чувство.

Развернувшись, Эл вцепился в рубашку Арти, который сидел ближе:

— Вы и пальцем ее не тронете, Арти!

Арти отбросил его руку:

— Да? А что, по-твоему, мы должны делать? Хранить ее для тебя? Чушь собачья!

Иногда Арти вел себя как настоящий придурок.

— Вы сохраняете ее не для меня, — ответил Эл, — а для Грегора. Помнишь такого, Арти?

Арти сразу малость поостыл. Грегор был шишкой у кровососов и отвечал за все побережье Джерси. Подлый сукин сын! Но переходить ему дорогу не стоило. Эл решил, что Арти, скорее всего, вспомнил улыбку Грегора — она казалась нарисованной, и при всех острюших клыках кровосос умудрялся выглядеть одновременно счастливым и очень голодным. Грегор был высоким, широкоплечим, темноволосым и бледным. Все вампиры были бледными. Но не от этого у Эла мороз пробегал по коже всякий раз, когда он оказывался рядом с одним из них. Это было что-то другое: что-то, чего ты не мог увидеть или унюхать, что-то, что ты чувствовал.

И все же им приходилось встречаться с Грегором каждую ночь и отчитываться о происшествиях ночи, пока вампир полировал когти, или чем он там занимался в дневное время. Это часть их работы.

— Конечно, — буркнул Арти, — конечно, я помню Грегора. Но я не собираюсь высасывать ее кровь, чувак. — С этими словами он сунул руку блондинке между ног. — У меня другое на уме. У меня слишком долго не было бабы — слишком долго, — и я…

— А что, если ты повредишь ребенку? — перебил Эл. — Что, если у нее начнутся роды и ребенок родится мертвым? И все из-за тебя? Что ты тогда скажешь Грегору, Арти? Как ты ему это объяснишь?