Чтение онлайн

– Н… Нет, – помедлив ответила она.

– Тогда откуда ты узнала об этой доктрине «стирания чёрного»?

– Я… Я заговорила об идеалах взаимопонимания…

Раджхош многозначительно поднял вверх свою широкую ладонь.

– Вот! Ты заговорила о некой идеологии. Видимо, о гандизме, о неоиндуизме или о гуманизме. Кто-то ответил что-то, показавшееся тебе странным. Ты стала задавать дополнительные вопросы, и ответы на них шокировали тебя до такой степени, что ты сменила тему. После этого ты не услышала ничего шокирующего.

– Откуда ты знаешь? – Изумленно спросила Ратри. – Тебе кто-то успел рассказать?

– Просто опыт, – произнес он. – Когда я увидел этих подростков, то сразу понял: это сообщество продуктивно, а значит, оно не может быть ориентировано на ненависть. Разумеется, оно достаточно радикально, потому что у него высокий креативный потенциал, направленный на окружающую реальность. Но это совсем другое дело. Невозможно создать что-то принципиально новое, не затронув основы старого. Я не слишком люблю рассуждать о таких абстракциях, но здесь они уместны.

– Я не поняла, Чатур. Объясни.

– Объясню, когда ты снимешь с меня эти дурацкие…

– Да, конечно!

Она ловкими и привычными движениями отлепила от его кожи присоски сенсоров.

– Замечательно! – Он улыбнулся. – И что говорит компьютер о моем здоровье?

– Ну, если вкратце… – Ратри посмотрела на цветную диаграмму. – …То фиксируется легкое переутомление и перевозбуждение. Я рекомендую тебе подольше поспать.

– Неплохая мысль, – сказал Раджхош. – А леди доктор не хочет порекомендовать мне прогулку с любимой женщиной на свежем воздухе?

– Хочет. Только не босиком. Мало ли что тут ползает? Надень сандалии, ладно?

– Ладно. Я надену сандалии и даже шорты, – сказал он. – Хотя по здешним правилам, человек считается достаточно одетым, если завяжет шнурок над бёдрами.

– Можно даже без шнурка, – сообщила она, – шнурок это для красоты как галстук.

В неверном свете обманчиво-яркой Луны река Вааа казалась лаково-черной, берег и кусты – пепельно-серыми, а несколько фигур туземцев – призраками. Они и двигались бесшумно, как призраки. Ратри крепко вцепилась в локоть Раджхоша.

– Чего ты опять боишься, маленькая девочка?

– Наверное, ничего, – ответила она. – Просто здесь ночью так необычно… Ты обещал объяснить что-то об отношениях принципиально нового и основ старого.

– Да. С чего бы начать?.. Пожалуй, с твоего личного наблюдения: «Белое может быть любого цвета радуги, но чёрное – всегда чёрное». Какие именно цвета ты наблюдала?

– Цвета? – Переспросила Ратри, – Это была фигура речи. Я хотела сказать, что эти подростки по уши в виртуальных мирах из своих любимых НФ-фильмов и комп-игр. Обычное дело в таком возрасте. Красные кхмеры любят сюжеты с коммунизмом по Ефремову. Девчонкам из Бирмы тоже нравится какой-то коммунизм, но у них такой странный «pidgin», что я не всё понимала. Африканцы за креативный социализм по Моррису… Кроме Лейлы, которая техно-трайбалистка по Хайнлайну, как её мама, в смысле, Пепе Кебо. Руперт Фон – анархо-синдикалист по Прудону, что понятно для меганезийца. Йи – анархо-коммунистка по Кафиеро. Она не слышала о Кафиеро, но воспроизводит его идеи. Африканцы, впрочем, тоже не слышали про Морриса.

– И никто не подрался из-за идеологических разногласий? – Спросил Раджхош.

– Нет. Мне показалось, что для них это не идеологии, а… Как объяснить?

– Не священные убеждения, а социально-технологические приемы, – подсказал он.

– Чатур! Как ты догадался, что я хотела сформулировать?!

Раджхош пожал плечами и хитро улыбнулся.

– Не буду врать, что и это мой опыт. Я об этом прочел в книжке «Страны 4-го мира: Стратегия прогрессивно-постиндустриальных военных диктатур». Автор книжки – известный меганезийский технико-политический эксперт Джой Прест. Рекомендую.

– Название довольно странное, – заметила Ратри.

– Возможно. Но оно верно отражает суть явления. Страны 4-го мира стали слишком нищими, чтобы продолжать дорогостоящую всенародную игру в священные идеи, и власть досталась тем, кто был готов это отменить. Стереть. Я не зря акцентировал внимание на отсутствии ненависти к тому, что ты назвала «чёрным». Ненависть к технически устаревшему узлу машины – это нонсенс. Такой узел просто устраняют. Эмоционально-нейтральная процедура. Например, ты делаешь из конной повозки автомобиль. Оглобли и лошадь не нужны, они только мешают, поэтому, оглобли ты спалишь в топке, а лошадь отпустишь в парк в качестве декоративного животного.

Ратри недоверчиво покачала головой и с невеселой иронией спросила:

– А человечность? Её в топку или в парк в качестве декоративного животного?

– Я сейчас выскажу не свое мнение, а мнение доктора Прест, – предупредил он.

– Это чтобы не шокировать меня ещё раз? – Уточнила она.

– В общем, да… Так вот, согласно доктору Прест, человечность выродилась. Это не обычная взаимопомощь, которая есть во всех жизнеспособных сообществах, а некий священный идол, колесница Джаггернаута, колеса которой давят конкретных живых людей во имя абстрактной идеи человечности. Поэтому человечность идет в топку.

– Допустим, – Ратри кивнула. – А что вместо человечности?

– Ничего, – ответил Чатур. – В этом-то всё и дело. Не важно, какой идол на колеснице. Бенгальский Джаггернаут, арабский Аллах, европейский Иисус или, извини дорогая Ратри, безгранично уважаемый тобой Мохандас Ганди. И не смотри на меня с таким упреком. Я излагаю мнение доктора Прест, а не своё. Так вот. Дефект не в идее, идея может быть очень хорошей. Дефект – это колесница. На ней возили ещё изображения фараонов Египта. Идеи меняются, а колесница остаётся. Понятие священной идеи это такой аппарат, в который какую идею не загрузи, на выходе будут только жертвы.

– Допустим, – задумчиво произнесла она, – на эту колесницу погрузят любимую тобой «Сумму технологий» Лема, на фоне которой даже «Капитал» Маркса это полнейший идеализм. Ты думаешь, от этого что-нибудь изменится?

– Колесница развалится, – лаконично ответил он.

– Допустим, – Ратри снова кивнула. – А что вместо неё? Или ты полагаешь, что люди способны жить вообще без идеалов, как шимпанзе?

– Не я, а доктор Прест, – напомнил он. – Да, она прямо это пишет. Она вполне логично выводит мысль о том, что идеалы, как общественный институт… Заметь, дорогая, не персональные идеалы индивидов, а социальные, как государственная религия… Это паразитное явление, созданное обманщиками, и служащее только их интересам.