Чтение онлайн

Не очень часто водить — еще мягко сказано: за тридцать лет всего раз пять-шесть, ну, может, десять. По уму-то без Борьки мне и вообще не стоило с Ахметом этим закручиваться — чистейшей воды нахальная авантюра и дурость. Но — деньги…

Сатана там правит бал… Люди гибнут за металл…

Да, деньги, проклятые деньги. Даже крыса, загнанная в угол, бросается на человека. Вот и я — в углу оказался и бросился на этот рейс, как лев на теплое дерьмо. Повезло, что с Борькой так удачно получилось, а то — не знаю, как бы и выпутался из этой заморочки.

С другой стороны, какая разница — «КамАЗ»-шестнадцатитонник, или «газон» какой-нибудь? Железо, оно и есть железо, только мощности у движков разные. Так ведь и тормоза у всех машин разные — чем мощнее движок, тем тормоза крепче. А в остальном — все одинаково: на одну педаль жмешь — едет, на другую — тормозит, повороты рулем осуществляем.

По жизни-то я и зилок-лесовоз сто тридцать первый водил, и за рычагами гусеничных транспортеров ГАЗ-47 и ГАЗ-71 приходилось сидеть, и штурвал на «Малом охотнике» в семибалльный шторм ворочал, и даже как-то раз на «ЯК-12» пилот минут на двадцать доверил мне за ручку управления подержаться. И не упали. Справлюсь и с этим «КамАЗом» — дело нехитрое. Главное — настрой и бодрость духа. Когда внушишь себе, проникнешься чувством — все могу! — всегда нормально получается. Точно.

За Лодейкой почти до самого Олонца дорога хорошая, так что я, осмелев, до восьмидесяти разогнался. Боб назад залез, в спальник покемарить. Ахмет после сытной трапезы опять задремал в позе эмбриона и сопел в две дырки в углу кабины. Фары у «КамАЗа» мощные, дорогу далеко впереди освещают, дизель по-прежнему ровно урчит — все хорошо, прекрасная маркиза.

Немного беспокоил гаишный КПП перед Олонцом, но — ничего, обошлось, не остановили служивые. Темень, мороз… Им самим сейчас ни с кем связываться не хочется. Сидят в своей будке, курят, чай с водкой пьют, за жизнь болтают. Сразу за гаишниками — мост через реку Олонку. По этому железному мосту без перил я неспеша проехал — мост узкий, а машина широкая — не промахнуться бы… Дальше опять — газу, газу и вперед!

Ну вот, можно считать, пятую часть пути до Мурманска прошли. Олонец позади остался. Впереди, если не забыл еще, до Пряжи дорога будет немножко похуже. А мы, чтобы не рисковать, сбавим до семидесяти кэмэ, а можно и шестьдесят. Торопиться не надо. А то я что-то действительно раздухарился. Тоже мне — драйвер… Однако, пока справляюсь. Тьфу, тьфу, тьфу…

И не поздно еще — всего пятый час, а темнотища — как ночью. Север, что ни говори — широта южной оконечности Гренландии. Снег, снег, снег…

Леса-перелески вдоль дороги, горки, болота — и белый тоннель в снежном вихре от лучей фар, по которому я неторопливо и веду свою шаланду.

Шаланду, полную водяры… Ах, какой я молодец!

«Подстраховаться, проследить, найти, установить…» — неплохо сказано, черт подери! И транспорт проследи, и с Зайцевым этим разберись.

В Москве все просто — особенно рекомендовать сверху вниз из шикарно отделанного офиса. Со сворой помощников, кучей адьютантов и референтов-жополизов. Найти и проводить из пункта А в пункт Б, имея ограниченные человеческие ресурсы, грузовик на полуторатысячекилометровой трассе, или найти в пятимиллионном городе человека…

В точке А, то есть там, в месте погрузки контейнеров, где у Баштая была группа контроля, теперь вряд ли удастся отследить транспорт. Машина наверняка уже вышла в обратный рейс, и послезавтра «КамАЗ» с грузом надо в Питере встречать.

Можно, правда, попытаться взять его в клещи, то есть догнать с севера и послать группу отсюда, с юга… Получится — не получится, а задействовать нужно все доступные средства.

Что же, это — вариант…

Алексея Николаевича вся эта малопонятная заваруха с водителями Зайцевым и Борисом, а потом и с экспедиторами, расстроила очень сильно — он был слишком опытным оперативником, чтобы не понимать серьезности проблемы. Настроение понизилось, а давление наоборот — поднялось. И как следствие, сильно разболелась голова в затылочной части.

Но в конце концов, раз руководство дало добро на заключительную фазу транспортировки и «взяло проблему на себя», то…

«Черт возьми, — ругнулся про себя Баштай, — если уж начинаются нелады, так сразу по всем направлениям».

Тут еще налет этот непонятный — группы «Альфа» на Кольскую АЭС. Абсолютный идиотизм. Даже в некоторых газетах промелькнули сообщения о проверке ядерных объектов группой «А». Якобы проходившей в ходе каких-то там учений в районе Кольской АЭС. И об этом — черным по-белому, открытым текстом! Уму непостижимо — совсем борзописцы на голову сели.

В прежнее время за такое — не только писаку этого, но и всю редакцию вместе с курьерами и уборщицами, и родственников — до третьего колена…

Хотя… Кому-то это, наверное, выгодно. Журналистика — одна из двух древнейших профессий, и грех этот фактор не использовать. Вот кто-то и использует прессу, устраивает «утечку информации».

Зачем?

Алексей Николаевич этого не знал, как не знал и многого другого. Но он, реально представляя свой уровень в «системе», знал о своем «незнании», а это — как утверждали древние философы — очень много. Все же, несмотря на свое «незнание», он точно выяснил по старым каналам, да и сверху подтвердили, что налет на КАЭС — деза. Не все — деза, а только то, что касалось группы «А».

Никакие учения на Кольском «альфовцами» в последние три месяца не проводились. И налет на станцию с захватом центрального пульта «альфовцы» не устраивали.

Но ведь налет-то был…

Кто-то проник на станцию, обезоружил охрану, блокировал зал центрального пульта. Почти шесть часов неизвестные бойцы в камуфляже и в масках хозяйничали на всей территории станции.

Загадка…

А неподалеку от станции — склад готовой продукции с контейнерами. Стоимостью в девятьсот тысяч долларов. Каждый. А возможно, и выше. И лаборатория, в которой двадцать контейнеров подготовлены к закладке. А восемь заряженных уже лежат в Мончетундре, готовые к транспортировке. Именно их и повезут — должны повезти — водитель Зайцев Виктор Сергеевич, экспедитор Ахмет Чолев и какой-то неустановленный Борис.

Закручивалось что-то совершенно несусветное и очень неприятное для Алексея Николаевича, отставного полковника Комитета государственной безопасности, а ныне генерального директора 000 «Азот». И все это усиливало головную боль и поднимало артериальное давление до критической высоты.

В цепочке некоторых фактов, не поддающихся объяснению, отчетливо проявлялось чье-то активное противодействие. По крайней мере, интуиция и опыт подсказывали ему именно это.

Он подумал, что им, «руководству» — только он единственный в группе знал, кто стоит за словом «руководство», — следовало бы очень внимательно отнестись к этим непонятным фактам и выяснить, чье это противодействие?