Чтение онлайн

«У вас имеется достаточно сил, чтобы уничтожить прорвавшегося противника. Соберите авиацию обоих фронтов и навалитесь на прорвавшегося противника… Мобилизуйте бронепоезда и пустите их по круговой железной дороге Сталинграда, чтобы запутать врага… Деритесь с прорвавшимся противником не только днём, но и ночью. Используйте вовсю артиллерийские и эрэсовские силы. Самое главное — не поддаваться панике, не бояться нахального врага и сохранить уверенность в нашем успехе». /И. Сталин. Из директивы Ставки Верховного Главнокомандующего, 2Завг. 1943 г./

Товарищу Сталину от бойцов, командиров и политработников Сталинградского фронта:

«Перед нашими боевыми знаменами, перед всей советской страной мы клянёмся, что не посрамим славы русского оружия, будем биться до последней возможности.

Под Вашим руководством отцы наши победили в Царицынской битве, под Вашим руководством победим и мы теперь в великой битве под Сталинградом!»

Колхознику Головатому:

«Спасибо Вам, Ферапонт Петрович, за Вашу заботу о Красной Армии и ее воздушных силах. Красная Армия не забудет, что Вы отдали все свои сбережения на постройку боевого самолёта. Примите мой привет. И. Сталин».

«9 августа 1942 года в блокадном Ленинграде была впервые исполнена Седьмая симфония Дмитрия Шостаковича. Она была дописана уже в дни блокады и это придало ей силы и твёрдости. «Нашей борьбе с фашизмом, нашей грядущей победе над врагом, моему родному Ленинграду посвящаю свою Седьмую симфонию», — писал Д. Д. Шостакович. Когда один из немецких офицеров услышал по радио трансляцию Седьмой симфонии, он записал в своем дневнике: «Мы их не победим». / В. Корнев/

«Когда меня спрашивают, что больше всего запомнилось из минувшей войны, я всегда отвечаю: битва за Москву.

И. В. Сталин был всё это время в Москве, организуя силы и средства для разгрома врага. Надо отдать ему должное. Возглавляя Государственный Комитет обороны и опираясь на руководящий состав наркоматов, он проделал колоссальную работу по организации необходимых стратегических резервов и материально-технических средств для обеспечения контрнаступления под Москвой. Своей жёсткой требовательностью он добивался, можно сказать, почти невозможного». /Г. Жуков/.

Молотов в беседе с Чуевым:

«— А рядом со Сталиным кто сидит?

— Это Галунский, заведующий юридическим отделом МИДа, он переводил. Но он не только знал языки, он очень хорошо знал законы, поэтому Сталин посадил его рядом с собой, чтоб нас не надули. Сталин не раз говорил, что Россия выигрывает войны, но не умеет пользоваться плодами побед. Русские воюют замечательно, но не умеют заключать мир, их обходят, недодают. А то, что мы сделали в результате этой войны, я считаю, сделали прекрасно, укрепили Советское государство…

Насчёт Польских границ в Потсдаме… «Сталин говорил о «линии Керзона»: «Что же вы хотите, чтоб мы были менее русскими, чем Керзон и Клемансо? Что скажут украинцы, если мы примем ваше предложение? Они, пожалуй, скажут, что Сталин и Молотов оказались менее надёжными защитниками русских и украинцев, чем Керзон и Клемансо.

Мы ни на кого не надеялись — только на собственные силы. Что касается могущества державы, повышения её оборонной мощи, Сталин стремился не только не отставать, но быть впереди, несмотря на то, что понимал, что мы вышли на самые передовые рубежи при колоссальной внутренней отсталости — страна-то крестьянская! Но мы и ракетами начали заниматься всерьёз во время войны. Могли бы мы запустить первый в мире спутник в 1957году и первого человека в космос в 1961 — м, если б не стали этим заниматься значительно раньше?

— Мне об этом рассказывал академик Василий Павлович Мишин, — говорю я, — Он долгое время был первым заместителем Королёва, а потом и его преемником на посту Главного конструктора. «Будущий советский космос, — сказал он, — начался в конце войны с обмена посланиями между Сталиным и Черчиллем. Я читал этот двухтомник переписки… Я читал и не обращал внимания на одну телеграмму Черчилля, как всегда, совершенно секретную, где говорится, что в ближайшее время советские войска возьмут польский населённый пункт Дебице, в котором немцы производят испытание крылатых ракет Фау-2. «… Я был бы благодарен, маршал Сталин, — пишет Черчилль, — если бы Вы смогли дать надлежащие указания о сохранении той аппаратуры и устройств в Дебице, которые Ваши войска смогут захватить после овладения этим районом, если бы затем Вы предоставили нам возможность для изучения этой экспериментальной станции нашими специалистами. 13 июля 1944 года».

Сталин ответил, что не знает, о каком Дебице идёт речь, «так как в Польше, говорят, есть несколько пунктов под этим названием».

Английский премьер тут же шлёт новое нетерпеливо», послание, в котором даёт подробнейшие координаты нужного ему Дебице.

Сталин отвечает кратко, что он дал на этот счёт необходимые указания. «…Обещаю Вам, что возьму это дело под свой личный контроль, чтобы было сделано всё, что будет возможно, согласно Вашему пожеланию».

И, действительно, взял под свой личный контроль.

«В тот же день, — рассказывал Василий Павлович Мишин, — мы с Серёгой /С. П. Королёв/ были на ковре у Сталина. Он дал нам указание немедленно вылететь в только что освобождённый от немцев Дебице, собрать там материалы по крылатым ракетам и всё привезти в Москву, и чтоб ничего не досталось англичанам — их разведчики там давно работают.

Так мы и сделали. По обнаруженным чертежам и обломкам нарисовали крылатую ракету и выполнили её в металле в Чехословакии. Нашими разведчиками был обнаружен некий Козак — заместитель главного немецкого ракетчика Вернера фон Брауна, чех по национальности. Он стал нам помогать.

А к Октябрьским праздникам мы отправили в Москву на железнодорожной платформе готовую крылатую ракету, машину «Татра», ящик чешского пива и написали: «Подарок Сталину». Так начинался советский космос».

— Сталин очень внимательно следил за такими делами, — говорит Молотов. — Вот пишут, что он не признавал кибернетику…

— Я имел честь, когда был студентом, слушать в аудитории самого Акселя Ивановича Берга. Это авторитет в науке об управлении! — говорю я.

— Именно Берг был назначен Сталиным заместителем председателя государственного комитета по этим вопросам. Вот на каком уровне решалось дело!