Чтение онлайн

— И все? Ты меня сюда притащила только за этим?

— Нет, конечно же! — Она опомнилась. Хлопнула себя по лбу. — Самое же интересное нужно смотреть на экране! Сейчас компьютер включу!

— Да что ты? — Легкое любопытство проскочило в его голосе. — Ну, давай, включай…

Он подошел ближе к столу, облокотился на спинку стула, почти навис над Женей… Так, что сердце заколотилось от волнения, щеки еще больше заалели, хотя, казалось бы, уже и некуда более…

Негнущимися пальцами она двигала мышку, щелкала по кнопкам и крестиками, запуская все новые слайды, что-то говорила, плохо понимая, что произносит… Близость Суворова действовала еще сильнее, чем просто его присутствие. Страшно было лишний раз вздохнуть…

— Жень, ты что, надо мной издеваешься? — Этот вопрос был первым, что она услышала за долгое время. Вывел ее из ступора мгновенно. — Ты реально за этой чепухой меня сюда привела?

— Ну, да… Я же вам сразу сказала… — Она даже рискнула повернуть голову и встретиться с Суворовым глазами. Близко. Очень близко и крайне опасно. Так, что с трудом проглотила ком, застрявший в горле.

— Женя. Ты ночевала у парня. Много раз. И будешь мне дальше рассказывать эти басни про учебу? — Злость, недоверие, какое-то веселое недоумение, что-то еще непонятное… Игорю явно не нравились ее ответы. — Ты меня за дурака держишь?

— Это вы меня держите неизвестно за кого! Я прекрасно понимаю все ваши намеки и вопросы, Игорь Дмитриевич! — Вспыхнула, зло глянула на него, и еще выше голову вскинула, развернулась к нему полностью. — Но вы абсолютно ошибаетесь!

— Это в чем же? Думаешь, сложно понять, чем девочки по ночам занимаются с мальчиками? — И усмешка оскорбительная, Обидная почти до слез.

— Несложно. Вот только, я этим не занимаюсь и никогда не буду! Можете даже не сомневаться. Кто угодно, только не я. — На последних словах выдохлась, договаривала почти шепотом.

— А если буду сомневаться? Чем ты от других отличаешься?

— Не нужно мне это все. Ни мальчики, ни дяденьки, ни дедушки. Ничего в этом нет хорошего! — Зря вообще завели эту тему, лучше бы Женя молчала и дулась, пусть бы Суворов думал про нее что угодно. Нельзя было об этом даже заикаться. Вот совсем нельзя! Но уже проговорилась…

— Так ты что у нас, больше по девочкам, что ли? — Искреннее удивление на лице Игоря дорогого стоило. Но догадка была еще смешнее, чем все предыдущие.

— Нет. Если вы про секс, — на этом слове запнулась, но быстро собралась, — то меня эти вопросы вообще не тревожат. Противно даже думать, не то, чтобы… Нет. Можете быть уверены, Игорь Дмитриевич. На сто процентов!

— Надо же… — Он протянул эту фразу как-то совсем иначе, не тем голосом, что говорил раньше. Как-то глубже, более… заинтересованно… — И что такого сделал этот Дима, раз все желание тебе отбил.

Суворов разогнулся, слегка отодвинулся, и теперь смотрел на Женю свысока. Разглядывал, будто впервые.

— А Дима здесь ни при чем, вообще-то…

— Оба-на! Сюрпризы так и сыплются… Ну-ка, давай, теперь подробно и по порядку…

— Нет. — В том, что делиться подробностями с Игорем не будет, Женя не сомневалась, ни на секунду. Она и себе-то не хотела, не позволяла вспоминать и думать об этом. Чтобы не сойти с ума от злости, жалости, отвращения к себе и людям… Ведь получалось, чаще всего, загнать нехорошие мысли подальше и жить, как будто ничего такого с ней и не было.

— Что это значит? Расшифруй. — Суворов, неожиданно, стал собранным и серьезным. Пропала и насмешка, и укор, и какая-то непонятная злость из глаз. Но сверлить ее взглядом не прекратил. Еще больше прожигал, не отпуская, не позволяя отвернуться, спрятаться.

— Это слишком личное и неприятное, Игорь Дмитриевич. О таких вещах никому не говорят. Ни матери, ни подруге. Даже на исповеди, наверное, не стоит. — Ей хватило смелости смотреть на Суворова прямо, не мигая, всем своим видом давая отказ. — А с вами, тем более, не буду.

Суворов задумался и замолчал, на какое-то время Жене показалось, что он сейчас рассердится и снова будет кричать и говорить гадости… Но она ошибалась: Игорь обвел взглядом комнату, будто что-то разыскивая, долго рассматривал диванчик, на котором лежали мягкие, девчачьи подушки в рюшах (Светкина прихоть, Женя такие никогда бы не купила), поморщился, а затем уселся прямо на него. Только этот розовый хлам подальше от себя отодвинул.

— Садись поближе, Жень. Или кресло свое сюда кати. Неудобно так, на расстоянии, общаться. А общаться будем, придется, хоть ты и противишься.

Эта резкая перемена в настроении, когда вместо злого, насмешливого и едкого мужика, вдруг появился внимательный и серьезный мужчина, в который раз поразила девушку. Кажется, еще ни один человек среди знакомых не успевал с такой скоростью надевать и снимать все новые маски… Но с таким вот, адекватным, Суворовым, разговаривать было не страшно, и даже хотелось общения.

Шутки кончились, претензии тоже. В голосе Жени, да и не только, вдруг засквозило что-то настолько взрослое, такая уверенность в нежелании говорить… Девушка встала в оборону, через которую не собиралась пропускать никого. И это, в первую очередь, напрягло и обеспокоило: Игорь никогда не встречал от Жени такого отпора. Да, порой она вежливо и аккуратно уходила от неприятных тем, да, всячески старалась обойтись короткими, сжатыми ответами — бывало всякое, и не всегда девочка казалась открытой книгой. Но вот такую реакцию он видел впервые. И, что самое хреновое, Суворов примерно догадывался, чем она вызвана. Не хотел бы и думать о гадостях, которые с девочкой могли случиться в этом проклятом интернате, но они лезли в голову, одна другой страшнее.

Он, конечно, был циником и расчетливой сволочью, слышал такое не раз, и никогда не опровергал этих фактов. И не стремился быть другим, ни в бизнесе, ни в личной жизни. Однако, и в его душе оставались места для святого и правильного, для того, что ни в коем случае не оспаривалось. Были вещи, которые он не мог ни понять, ни простить.

Игорь дождался, когда Женя, все-таки, решится приблизиться. Всем видом показывал, что настроен мирно и участливо. Уперся локтями в колени, уперся подбородком в переплетенные пальцы, долго смотрел на девушку, понимая, что нервирует своим молчанием еще больше, но никак не мог подобрать слова для первой фразы.