Чтение онлайн

«Боинг-777», с борта которого наносились удары по Ирану и Ираку, России, Корее и Китаю, полностью переоборудовали. Приборы управления волной не тронули, сам же самолет перекрасили: теперь вместо цветов коммерческой авиакомпании на нем красовались звезды ВВС США. Любой русский пилот с первого взгляда узнал бы бело-синюю раскраску — чего и добивалась коалиция во главе с Томлинсоном.

Командир корабля и его помощник получили четкий и недвусмысленный приказ включить звукопередатчик волны, как только они войдут в воздушное пространство России. Сигнал не причинил бы никакого вреда, поскольку во время стоянки в Джакарте поменяли частотные настройки, и теперь звук должен был передаваться прямо на русские станции прослушивания.

Кабину лайнера оборудовали катапультами; они сработают, как только «боинг» войдет в контакт с русскими истребителями. В тридцати милях от точки выброса пилотов подберет в неспокойном море принадлежащий коалиции траулер. Да, миссия опасная, но не зря обоим пилотам полагалось по два миллиона долларов премии.

— Нас засекли и держат на мушке, — доложил второй пилот с сильным болгарским акцентом.

Группа воздушной обороны «Танго-абель-шесть»

На хвосте у борта 2897 ВВС США

— Так точно, предпринята попытка контакта. На указания не реагирует, — сообщил командир звена из четырех МиГов-31.

— Можете идентифицировать самолет? Согласно коммерческим реестрам, это рейс «Американ эрлайнс» из Фербенкса, штат Небраска. Прием.

— Самолет визуально идентифицирован как транспортный «Боинг — семьсот семьдесят семь» ВВС США, бортовой номер шесть семь пять девять восемь семь пять. Мы попытаемся…

Русский полковник взвизгнул: в его наушниках раздался оглушительный аудиосигнал волны.

— Командир группы «Танго-абель». Принимаем странный аудиосигнал с американского самолета. Прием.

— «Танго-абель», немедленно уничтожить цель!

— Что? Они, наверное, просто сбились с…

— Командиру звена. Немедленно уничтожить цель. Приказ главнокомандующего!

МиГ-31 сбросил скорость, занял позицию в полумиле от «боинга» и приказал ведомому атаковать цель. В наушниках полковника раздался долгий писк: боеголовки двух ракет неотрывно следили за огромными двигателями американского самолета.

Заметив МиГи на экране радара, пилот коалиции включил автопилот и приготовился катапультироваться. Они с напарником были одеты в гидрокостюмы и захватили с собой спасательный плот.

— Все, катапультироваться! Катапультироваться! — прокричал командир и дернул желто-черную рукоятку.

Никакого эффекта. Он дернул снова — ничего. Второй пилот дернул свою рукоятку — тоже безрезультатно. Обоих охватила паника, ведь еще несколько секунд, и самолет превратится в огненный шар. Летчикам и в голову не пришло, что щедрый работодатель их обманул. На месте крушения — если его обнаружат — должны быть тела пилотов в американской форме, а пилоты даже не задумались, для чего такая реалистичность, если они все равно катапультируются.

Ракеты сошли с направляющих. Первая угодила в опору двигателя под широченным крылом «боинга», а вторая — в сам двигатель. Еще две, выпущенные ведомым, совсем оторвали искалеченное крыло, и гигантский лайнер, завалившись набок, рухнул в море с высоты в две мили.

Русский пилот раздраженно сорвал с лица кислородную маску. Странно, почему американец не пытался уйти от ракет?

Он будто специально пошел на смерть.

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

Найлз сидел на роскошном диване в Овальном кабинете, где президент через переводчика беседовал со своим китайским коллегой, которому собирался скормить горькую пилюлю, и лишь потом ее подсластить. С раннего утра китайский представитель в Совете Безопасности ООН при поддержке русского делегата пытался представить столкновение американского флота с северокорейской авиацией как трагическую случайность.

— Нападение корейцев на наши корабли — это неприкрытая агрессия, и американский народ требует от меня адекватной реакции. За попытки сохранить мир международная пресса рвет меня на куски! То, что сотворил ваш союзник, — в лучшем случае ужасная глупость, а в худшем — настоящее преступление. Заставьте Кима прислушаться к голосу разума, иначе это безумие дойдет до очевидного логического конца.

По лицу президента заходили желваки, а телефонную трубку он стиснул так, что побелели костяшки пальцев.

«А теперь подсластить, Джим, подсластить», — мысленно взмолился Найлз.

— У нас есть свидетельства, что за землетрясениями стоят определенные силы, — в данный момент они пересылаются по официальным каналам. Подчеркиваю: именно по официальным, поскольку я хочу, чтобы весь мир знал: не мы в ответе за эти катастрофы, как утверждает ваш северокорейский союзник. А если, господин президент, вас не интересуют наши доказательства, то под давлением обстоятельств я буду вынужден защищать всех солдат, моряков и летчиков — как американцев, так и наших союзников — всеми доступными средствами. Надеюсь, я изложил свою мысль достаточно ясно?

Президент выслушал ответную тираду, немного успокоился и закрыл глаза.

— Пусть ваши люди изучат все имена и доказательства, я буду ждать звонка. Пока же наши вооруженные силы приведены в состояние максимальной боеготовности. Если погибнет еще хоть один американец, тут же последует ответный удар. — На том конце что-то ответили. — Хорошо. Буду ждать вашего решения.

Президент медленно опустил трубку на рычаг аппарата, стоявшего на кофейном столике. Госсекретарь, только что вернувшийся с заседания ООН, где он резко осудил действия Северной Кореи и неуместную сдержанность России и Китая, ожидал дальнейших указаний.

Президент глянул на часы и обратился к директору ФБР, который сидел на стульчике слева от дивана.

— Когда возьмете этого человека в Чикаго?

— «Эйч-ар-ти» [8] уже на месте. Начнут ровно через десять минут, — ответил тот.

— Хорошо. Господин госсекретарь, отправляйтесь обратно в ООН и изложите Совету Безопасности все доводы доктора Комптона. Насколько понимаю, его группа сейчас выясняет, с какой технологией мы имеем дело и что за люди за этим стоят. По-моему, пришло время рассказать то немногое, что нам известно о коалиции. Господин директор, постарайтесь взять этого сукина сына в Чикаго живьем.