Чтение онлайн

Новые лица, новые люди, новые Братья.

Новые запахи, новые звуки, новые страхи.

Новые цели, новые чувства и снова Она.

И вновь по кругу…

Так что же это, воспоминания?

Как жаль, что тут нет места мысли…

Только Воля. Несокрушимая. И она точно чужая. Ее не сломить. Не обойти, не перехитрить и не нарушить.

Его Воля непоколебима.

Даже Она не поможет.

Тот — слишком силён. А он— слишком устал.

Как жаль, что тут нет места мысли…

Он бы попросил Смерть, ту что всегда была рядом, обнять его. Забрать его. Успокоить его.

Как жаль что тут нет места мысли… Она бы ответила ему… «Еще рано, мой друг, потерпи.»

Глава 5. Малой кровью.

Окунаясь в вечность, мозгу обычного человека нужно иметь под незримыми ногами, хоть какую-то опору. Аналогом твёрдой земли, в большинстве случаев является Воля. От «качества» опоры зависит, как скорость перемещения, так и детальность крупиц былого, за коими порой, человек и ныряет в вечность…

Вспомнить то, что было так давно, что нет уверенности, а было ли то событие реальностью? Либо, то был сон… Вспомнить наставления учителя, что почил три тысячи лет назад…Вспомнить то, что тайком прочитал в личной библиотеке великого Мудреца из прошлого… Вспомнить и понять, открыть, постичь…

Когда ты проживаешь жизнь современного человека, а твой закат уже давно минул, оставив вместо пламенного диска лишь отблеск былой жизни, что с каждым следующим мигом поглощается неизбежной тьмой. А ты вот-вот погрузишься в ту мглу, растворяясь в ней, вливая частичку собственного Я. Ты учится ходить в ту самую вечность.

Изымать полезные данные о собственной жизни, отчасти проживая те кусочки вновь.

Но все же бесследно, возможности погружения в вечность разума — не проходят. Мозг не может зацепится за ту реальность, в коей не живет тело, сознание рвётся, отдаваясь на откуп подсознанию, и человек погружается в безумие…

Медицина большинства из миров, что периодически даруют свои Грани, добилась значимых успехов на пути совершенствования и профилактики тела, однако пока ни один из тех миров, не получил значимого прорыва на поприще изучения возможностей мозга. Даже технологии, продиктованные самой эволюцией, на порядки опережающие развития всех без исключения миров, полученные в мире Кави, ныне именуемом Стиксом, не дали тех колоссальных, действительно важных открытий. Множество миров, из-за причуды парочки бывших знакомых Леонарда, получили стабильные входы в этот мир. Ранее не имеющий выхода. Десятилетиями они занимались изучением «Мира за Туманом». И каких результатов они достигли? Почти никаких. Большинство миров так же пошли по пути развития тела, и использовали Частицы Кави, усвоенные местными жителями, как донорами, для сильных мира своего.

Получив доступ к открытию возможностей мозга, что они сделали? Конечно начали пересаживать себе вечную печень, почки, молочные железы и яичники…

Глупцы. Имея инструмент для доступа к иным звездам, они на нем на рынок катаются…

И ведь уверены, в каждом из миров, что именно они являются вершиной эволюции…

Погружаясь в вечность, обычный человек обречён. На скитания, безумие, страх… Поныне и вовек, пока человек — человеком зовётся, ему туда хода, пожалуй, и нет…

Привычно всплывая из Вечности, Леонард испытывал легкую дестабилизацию. Меняя пласт Нави на Явь, сознание Великого Знахаря вынужденно было надевать незримые оковы плоти. Лучше всего, вернуть всем членам подвижность, помогал Живун. Принимать его постоянно, как это были вынуждены делать все «инородные тела» этого мира — Лео было без надобности. Однако временное повышение концентрации частиц Улья в крови было лёгким подспорьем, для ускоренного восстановления. Стимулятором, как ныне говорят люди.

Первые шаги, были лишь слегка неуклюжими, но уже спустя три минуты, тело полностью пришло в норму, и готово было к любым необходимым действиям.

Небольшой, но уютный домик, стал для группы иммунных временем пристанищем на пути их следования. Минимальный комфорт, так необходимый уставшим путникам, был приятно дополнен незначительными сюрпризами в виде генератора, свежей воды из скважины и приличного запаса лёгкого алкоголя, что был употреблен не только в живец. Именно под хорошим вином, Леонард любил погружается на первые рубежи Вечности, в бездну собственных воспоминаний. Он редко проследовал далее, на пути в Бесконечность, где можно получить ответы на почти любые вопросы… Где с помощью сознания, можно посещать иные миры, проходя по кромке сопряжений, словно сквозь воду ниспадающую с высоких отвесов небольшого водопада… И в плату за то путешествие, лишится части рассудка. Если ты слаб…

— Учитель, — немного взволнованный голос Алви, прервал затянувшийся глоток, неплохого вина. — Урка нашёл их, всего шестнадцать километров севернее…

— Какую цель ты преследуешь в этот раз? — перебил словоизлияние Ученика Знахарь.

— Безопасность людей… Они разрушают все до чего дотягиваются…

— Ты становишься на путь, из которого только один выход. Это не то, чему я обучаю тебя.

— Но вы же сами говорили, они язва этого мира. Они… Они раковая опухоль, и мы… Мы можем очистить этот мир. По крайней мере от этих уродов…

— Эта задача тебе не под силу, ученик. Дети Стикса плотно обосновались в каждом регионе этой части ойкумены…

— И на место этой группы придут иные…— уже более спокойно ответил Алви — Я знаю об этом, но каждая уничтоженная группа здесь, пусть на время, но освобождает часть региона от своей мерзости.

— Меня тоже волнуют их эксперименты, что-то странное происходит в этом регионе, но оно словно прячется от меня, и я не понимаю куда следовать дальше… — Вновь приложившись губами к высокому бокалу, Знахарь подошёл к окну. — Мне порой кажется, что там, в том месте, скрытом от меня, я встречу своего старого… «Друга». — последнее слово, интонационно, явно не соответствовало смыслу заложенной сути.

— Нужно делать то, что должно. Значит мы встретим ее. Кто-то, все же решит эту проблему. И я хотел бы быть при этом рядом. — злобным оскалом, Алви завершил свою пылкую тираду, явно понимая, кого подразумевал Знахарь под словом «друг».

Женя.

Месяц скитаний, погони и десятки следов страшных ритуалов. Последнее время их жизнь, все больше напоминала ей беготню хомяка в колесе. Чувство бессмысленности происходящего, постоянно довлело над их будущем.