Дримлэнд
Шрифт:
От печальных мыслей Льюиса отвлек громкий хлопок. Он быстро перевел взгляд в нужном направлении и замер пораженный. Софи больше не всхлипывала, а здоровяк, рыча, словно дикий зверь, повалился на мостовую. Пока Браун силился понять, что же происходит, девушка резко развернулась вокруг своей оси и, совершенно переставшей дрожать, рукой протянула свой кошелек уже другому бандиту. Она будто надеялась, что хоть этот возьмет, наконец, ее деньги. Но он, после еще одного громкого хлопка, последовал примеру своего напарника. Повалившись прямо на грязные камни тротуара.
Софи схватила все еще ничего не понимающего Льюиса за рукав и потащила за собой вверх по улице. Происшествие не могло остаться не замеченным, и вскоре здесь мог появиться патруль. К этому времени следовало уйти как можно дальше.
Сперва Льюис принялся упираться, но заметив бурое пятно, стремительно расползавшееся вокруг одного из бандитов, догадался, что лучше последовать за девушкой и скрыться на соседней улице.
В отдалении уже слышался лай полицейских собак и короткие мужские окрики, которые периодически заглушала трещотка (17). Софи даже показалось, что она слышит топот грубых сапог караульных. Но она, не сбавляя скорости, неслась прямо навстречу этим звукам, таща за собой снова начавшего сопротивляться Льюиса.
– Не туда! Там же патруль! Они выйдут прямо на нас. Скорее, давай в другую сторону!
Но девушка была непреклонна и продолжала бежать в прежнем направлении. Топот полисменов раздавался уже на соседней улице, она резко остановилась под ближайшим фонарем.
– Куда ты? – Отчаянно зашипел Льюис, – давай в тень! Может, проскочат мимо.
Но Софи притянула молодого человека к себе, крепко обняла, не давая никакой возможности отойти в спасительную тень, и принялась целовать. В этот момент из-за угла выбежали трое полисменов. Они громко топали огромными сапогами и сопели так, словно бегут уже не первый час, а вовсе не пару минут.
Заметив парочку, один отправил других вперед по улице, а сам, отдуваясь, направился к ним.
– Кх-м! Добрый вечер, господа, – кашлянув, учтиво начал он. – Ниже по улице слышали выстрел. Вы что-нибудь можете сказать по этому поводу?
В его голосе послышалась подозрительность. Он подошел совсем близко и теперь пристально разглядывал молодую пару. Благо газовый фонарь находился совсем рядом, и можно было во всех подробностях рассмотреть даже тонкую вышивку на платье девушки. Платье, нужно заметить, было весьма тонкой работы, и стоило, как сразу сообразил констебль не малых денег. Кавалер ее тоже был весьма солидного круга, о чем тоже свидетельствовало его роскошное одеяние.
Сам констебль был одет в форменные темно-синие мундир и брюки, черная кепи, предназначенная защищать от холода его голову, была видно великовата и постоянно сползала на лоб. Тот факт, что он вынужден носить грубую форму, а какой-то мальчишка расхаживал в тончайшей шелковой рубашке и туфлях тонкой выделки злили его даже больше, чем ночное дежурство, выпавшее вне очереди.
Девушка жалась к кавалеру, словно перепуганная птичка, а тот был настолько ошалевший от вида констебля, что смог выдавить из себя лишь несколько непонятных звуков.
– Значит, выстрелов вы не слышали? – По-своему истолковал звуки констебль.
Льюис интенсивно замотал головой из стороны в сторону. Но полисмен не спешил уходить, а продолжал тщательно всматриваться в его лицо, словно пытался припомнить что-то.
– Я, конечно, понимаю, почему вы ничего не слышали… – он многозначительно посмотрел на девушку, охватывая взглядом каждый изгиб ее фигуры.
– Сер, что с нами теперь будет? – Вдруг всхлипнула Софи.
– Отведем в участок, запишем показания, – важно раздув щеки перечислял констебль, но ему не дали закончить.
– Но сэр, понимаете, мой муж… – она посмотрела на Льюиса и в голос зарыдала.
Полисмен посмотрел на Льюиса, в надежде получить объяснения, но тот взирал на плачущую навзрыд девушку с таким неподдельным ужасом.
– Сер, умоляю, – единственное, что можно было разобрать в череде всхлипов и иканий.
– Вы – ее муж? – С надеждой спросил констебль.
Льюис снова рьяно замотал головой, выпучив при этом глаза, о ли от страха. То ли от удивления, что такая мысль вообще могла прийти кому-то в голову.
– Вы НЕ ее муж, – довольный своей сообразительностью, протянул полисмен и улыбнулся, словно сытый кот.
Девушка заплакала еще сильнее, теперь даже слегка подвывая. Глаза у молодого человека от этого сделались еще круглее, а констебль поморщился, словно на язык ему попала кислая ягодка.
Внезапно девушка притихла и даже сделала попытку улыбнуться.– Вот, – она достала из складок юбки переливающийся камешками кошелек, – Это все, что у меня есть.
Льюис хотел выхватить у нее кошелек, но она ловко увернулась. "Она просто сумасшедшая, – подумал в ужасе Браун. – Перестреляла бандитов, теперь решила взяться за полицию! Лишь бы никто не стоял у нее на пути". Но к его изумлению, она открыла изящную вещицу и вручила констеблю все, что там было. От подобной суммы глаза у того живо заблестели. Его месячное жалование было куда меньше.– Сер, – робко прошептала Софи, – мы можем идти?
Констебль, уже спрятавший все до последней монетки, приосанился и официальным тоном заявил:
– Считаю ваши показания не существенными и не интересными следствию. Вы можете быть свободны.
И развернувшись, бегом направился искать других свидетелей. *** Софи с размаху упала в огромное мягкое кресло. Последний квартал до дома Льюиса они шли размеренным шагом, изображая влюбленную парочку на прогулке, но преодоление нескольких предыдущих кварталов бегом отняли немало сил.– А теперь выкладывай, кому ты перешел дорогу, – требовательно сказала девушка.