Чтение онлайн

– Спроси меня, госпожа моя. Ты же хочешь.

Я подняла на него взгляд, не понимая, о чем он.

– Спроси меня, был ли я там? В той приграничной деревне… Спроси, видел ли смерть Рен'днала зе Ашер? Спроси, видел ли девочку, спрятавшуюся между досками?

Я слышала что сказал Зан, но смысл слов до меня не доходил.

Я ведь не называла ему имя отца? И про себя не рассказывала? Я никому не рассказывала как выжила.

Откуда он знает?

Я отступила на шаг, впиваясь в него взглядом, выискивая на его лице признак насмешки, шутки, лжи, ужасной догадки. Но видела только боль и вину.

Он был там.

И ему плохо?

Да как он смеет? Он не имеет права на боль, когда говорит такие вещи!

Мне стало тяжело дышать. Ребра сдавило стальным обручем. В горле стал горький комок, и меня подташнивало. Лицо свело судорогой, сжатые в кулаки руки предательски дрожали.

Таких совпадений не бывает. Это не может быть правдой. Или?

Перед глазами плыло, мир качался. Но я не могла отвести взгляд от лица Зана. Серая кожа, черные глаза, острые скулы, маленький, почти незаметный шрам под глазом, родинка на подбородке. Мне казалось я уже отлично знаю его лицо. Но сейчас оно казалось одним из десятков. Убийца. Безликий кошмар. Проклятый темный эльф.

Я не помнила его. Как так вышло, что он помнит меня?

И почему для меня это так важно?

Зан стоял недвижимый, ожидающий моей реакции. И это бесило сильнее всего.

– Ты… ты был там? – язык не слушался, заплетался, но слова стремились вырваться. Ударить, разорвать ту нить, что возникла между нами. Уничтожить все, что было, унести ураганом и забыть.

– Был.

Короткое слово как удар. Врезалось в меня и выбило остатки воздуха. Забрало самообладание.

Картинка перед моими глазами снова была четкой, но видела я только проклятого дроу. Живую причину своих кошмаров.

– Ублюдок! – прошипела я, бросаясь на него с кулаками.

Он не попытался прикрыться или отвернуться. Несмотря на то, что было прохладно, он все еще был без рубашки. Отлично! Мне же лучше.

Мои кулаки врезались в него, а он стоял, принимая каждый удар, как будто был для этого создан. Его кожа была теплой и живой под моими костяшками, и от этого меня мутило еще сильнее.

– Тварь! – я ударила со всей силы в живот, как учил Рен'днал.

Зан согнулся, его руки взметнулись, чтобы защититься, но тут же бессильно опустились. Он распрямился, глядя на меня все с той же гримасой вины и жалости. Его сжатые кулаки расслабились. Да как он смеет меня жалеть?

– Убийца!

Мне было все равно, что он не сопротивляется, не пытается закрыться. Все равно, что я не могу его убить прямо сейчас. Мне хотелось сделать ему больно. Выплеснуть наружу весь ужас, все отвращение.

Я развернулась, ударила локтем, услышала сдавленный вздох и добавила пяткой в колено. Он пошатнулся, но не упал.

Собиралась ударить его в пах. Рен'днал научил меня многим приемам. Но, не успев размахнуться, я отшатнулась. Волна тошноты накатила, сдавила горло.

– Ты прикасался ко мне! Тварь! Мерзость!

Я отвернулась, и вывалила содержимое желудка на траву. Горькая желчь обожгла горло.

Трясущимися руками я убрала волосы от лица. По щекам текли слезы, я понятия не имела, когда они появились.

Я снова посмотрела на него.

– Ты посмел…

У меня не было подходящих слов чтобы выразить свои чувства.

Ненависть. Страх. Гнев.

Всепоглощающее, удушающее отвращение. К нему. К себе.

– Урод! Ты самая гадкая тварь, что я когда либо встречала!

Он принимал мои слова так же, как и удары, молча. Не сходя с места. Не отводя от меня взгляда.

Правильно. Куда он денется?! Мы же, мертвые боги его дери, теперь связаны!

– На колени, гад! – рявкнула, подходя к нему.

Он рухнул, как подхошенный, будто только и ждал этой команды. Его покорность была хуже любого сопротивления.

– Я не должна была тебя слушать! – я вцепилась ему в волосы, и воспоминание о том, как я делала это в страсти, обожгло меня, как раскаленное железо. Я тут же отдернула руку. – Мне даже прикасаться к тебе противно. Следовало провести подчиняющий ритуал. Ты это заслужил. Такой же, как все вы! Подлый, уродский народец. Не знающий ни чести, ни достоинства. Дроу по-другому не умеют? Ты с самого начала играл со мной?

Он закрыл глаза, будто ответ был чем-то невероятно сложным. Это стало последней каплей.

– Не смей! – я схватила его за челюсть, впиваясь ногтями в щеку. – Не смей закрывать глаза, когда я говорю с тобой! Отвечай! Ты с самого начала знал правду? Знал, кто я? Играл со мной?

– Я узнал тебя не сразу, Лавиния, – прошептал он, моя рука мешала ему открыть рот нормально, но он все равно говорил: – да, я играл. Роль послушного раба, идеального супруга. Ради выживания. Из страха. Играл. Соблазнял. А потом мы встретили Кел'тамала. Тогда я вспомнил тебя.

– И после этого ты смел прикасаться ко мне!? – я отпрянула, чувствуя себя грязной, испорченной. Такой же уродливой, как он. Вся моя кожа горела и чесалась, будто покрылась липкой паутиной.

– Я бы мог сказать, что ты не оставила мне выбора… – он горько усмехнулся, и в его глазах не было ни капли лжи, только бесконечная усталость. – Но нет. Я хочу жить, Лавиния. Все, что я делал, я делал чтобы выжить. Вот моя правда.

Я влепила ему пощечину. Ладонь обожгло, но эта боль была приятной. Он заслужил куда больше боли! Не игровой. Настоящей. Я ударила снова.