Шрифт:
The Woodman and the Goblins
Действующие лица:
ДРОВОСЕК
НЭН
ТЕСС
ЛИА
Декорация:
Четыре деревянных стула на пустой, темной сцене. Актеры в красноватом свете, источник которого находится перед ними: создается ощущение, что это свечи, фонарь, камин.
(ДРОВОСЕК – тощий, преждевременно состарившийся. НЭН и ТЕСС сидят слева от него. ЛИА – справа. Девушки молодые, маленькие, худенькие, очень красивые, в простых белых ночных рубашках. На ДРОВОСЕКЕ коричневая, потрепанная одежда. Все четверо смотрят в свет. Через какое-то время ДРОВОСЕК начинает говорить, все так же глядя в свет).
ДРОВОСЕК. В стране слепых не подмигивают и не моргают, или ты так не думаешь, кошка? Мы должны поддерживать мозг в рабочем состоянии, несмотря на холод. Началось все утром, когда я задался вопросом, идти ли мне в город или рубить деревья, потому что всю жизнь я рублю деревья и, если по правде, меня уже тошнит от рубки деревьев, да и лес теперь вызывает страх, но это все, что я умею, никогда не было у меня другой работы, и мне платят за срубленные деревья, и я должен жить, кошка, уже забыл почему, вот и рублю все новые и новые деревья, сказал я кошке, а кошка ничего мне не ответила, как и всегда. В городе думают, что я немножко ку-ку, живу в лесу один, но они не видят, как мило я беседую с тобой, кошка. И я люблю лес, он прекрасен во все времена года, а зимой здесь такой глубокий снег и очень, очень темно. Я должен идти, сказал я кошке, должен взять топор и идти в лес, чтобы рубить деревья, моих друзей. Я задаюсь вопросом, простит ли меня лес? Должен. Должен простить. Ибо нет у меня выбора. Я надеюсь, что нет. Что я найду сегодня, спрашиваю я кошку. Найду я сегодня в лесу смерть? В темном и зеленом. Иногда я слышу, как они кричат, когда я их рублю. И потом долго не могу их рубить. Но, в конце концов, голод берет верх.
НЭН. Почему он говорит? Почему этот человек говорит? Не надо бы ему говорить Лучше бы он молчал, вот что я думаю.
ДРОВОСЕК. Кошка, сказал я, не должна ты лежать на соломе весь день. Поднимайся и лови мышей. Но кошка просто смотрела на меня, и я знал, что она думает. Оставь меня в покое, у меня была тяжелая ночь, занимайся своими делами, руби деревья. Что со мной станет, если начну жалеть мышей? Что со мной станет? Какой я тогда буду кошкой?
ТЕСС. Топор у тебя тупой, подумала кошка вслух. И ты тупой, как топор, Джек.
ДРОВОСЕК. Хорошо, хорошо, сказал я, тогда я просто пойду в город, заточу топор должным образом и куплю провизию. И я так и поступил, пошел в город, кошка, несомненно, облегченно вздохнула, получив возможность вернуться ко сну. Но тропа в город ведет, естественно, через самую темную часть леса.
ЛИА. Лес прекрасен. В нем папоротники и стрекозы. И гниющие пни. Мы живем в лесу. Лес для нас – всё.
ДРОВОСЕК. Город пугает меня. Люди подходят и пытаются мне что-то продать, из всех харчевен зазывают на завтрак, но я пошел к точильщику топоров, и меня в молочном магазине, куда я заглянул, чтобы купить сливки для кошки, что нужно быть осторожным на пути домой, потому что нынче годовщина чего-то, а еще я хотел посетить дом красных фонарей, да только денег у меня уже не осталось. И писем для меня не было, никаких писем, вот я и пошел домой по темному лесу, ночью, говоря себе, не бойся, ты сможешь найти дорогу с закрытыми глазами, как в стране слепых, но теперь тропа странным образом перестала быть тропой.
НЭН. Он заблудился. Этот человек заблудился.
ТЕСС. Какой позор.
ДРОВОСЕК. Сел становился все гуще, деревья росли так близко, что я едва мог протиснуться между ними, слышались какие-то звуки, напоминающие женский плач, и, наконец, я вышел к огромному старому буку, и там, в ямке меж переплетенных корней, лежали три яйца.
ЛИА. Яйца?
НЭН. Три яйца?
ТЕСС. Под буком?
ЛИА. Очень странно.
ДРОВОСЕК. И я подумал, будь у меня курицы, которые несли бы такие яйца, мне бы уже никогда не пришлось бы покупать завтрак. Может, наоборот, я стал бы продавать завтраки, и тогда мне не пришлось бы больше рубить деревья. Я подобрал яйца, соорудил из плаща корзинку, яйца-то были огромные, нашел тропу, которая внезапно появилась передо мной. Бред какой-то, но деревья перестали сближаться друг с другом, даже раздались в стороны, и я преспокойно добрался до дому, со всеми тремя яйцами.
Конец ознакомительного фрагмента.