Чтение онлайн

Джонатан вышел из машины, снимая перчатки. На синем костюме блестели капельки дождя.

Мигель держал зонтик у Оливии над головой, пока она доставала из багажника сумку с принадлежностями для гольфа.

— Сеньора, пор фавор, можно я понесу ее? — попросил Мигель.

Оливия хорошо отработанным движением закинула тяжелую сумку на плечо. Подобный диалог происходил между ней и Мигелем каждый день. Она все еще не привыкла к тому, что его жена, Лупе, готовит еду, убирает дом и ухаживает за цветами, которые Мигель выращивал на заднем дворе. Мигель и Лупе жили в пристройке к дому. Но Оливии казалось, что неудобства от их присутствия ничуть не меньше, чем пользы. Она уже не раз говорила об этом с Джонатаном, предлагая уменьшить количество их рабочих часов или по крайней мере переселить подальше, но он не стал слушать, и вопрос был исчерпан. Вообще с Джонатаном было слишком много исчерпанных вопросов.

— Почему ты не на работе? — спросила Оливия мужа.

Джонатан взглянул на Мигеля.

— Почему дама сама несет сумку? — строго спросил он.

— Потому что я на этом настояла, — сказала Оливия, направляясь к дому. — Не надо винить Мигеля.

— Хорошо, дорогая. — Джонатан поспешил за ними, стряхивая капли с дорогого костюма.

Оливия оставила клюшки в холле, чтобы Мигель почистил их и натер, хотя после хорошего дождичка они и так блестели. Она одолела шесть прекрасных лунок, но началась буря, и все пошло насмарку.

— Что случилось? — спросила она Джонатана. Тот молчал, ожидая, пока Мигель уйдет с клюшками.

— Мне... мне нужно поговорить с тобой. — Он был бледнее обычного.

Оливия повесила плащ так, чтобы вода стекала на пол, затем прошла в кухню, оттеснила Лупе и налила себе минеральной воды. Ее брюки были заляпаны грязью. Будь ее воля, она осталась бы на улице и смотрела на дождь, наслаждалась свежестью и прохладой. Но женщинам ее статуса это не положено, они должны бояться молнии и беречь прическу. Поэтому Оливия решила пойти домой и выкурить косячок в тишине и спокойствии. А вместо этого придется говорить с Джонатаном о чем-то серьезном. Наверное, стоило рискнуть и предпочесть молнию.

— Оливия, мы можем побеседовать наедине? Это очень важно.

Она направилась в гостиную, наполненную шумом дождя. Холодный ветер с океана дул из окна и трепал журналы на столике — «Харперс базар», «Ярмарка тщеславия», «Дом и сад» шелестели глянцевыми страницами. Оливия любила шторм, грозу, раскаты грома, силу стихии. Она зажгла газовый камин, стянула с себя мокрые брюки и выжала их, с удовольствием наблюдая за Джонатаном, недовольным столь грубым поведением. За два года отношений с Джимми она ни разу не видела у него такого выражения лица.

Она вздохнула, примостившись на диване в сырых трусиках и наслаждаясь потоком тепла, обволакивающим голые ноги. Из окна был виден океан — зеленые волны с белоснежной пеной.

Джонатан закрыл дверь и сел на другой конец дивана. Он ждал, когда они встретятся глазами, но Оливия не спешила.

— Ты грустишь с самого утра, обижена на меня, — сказал Джонатан. — Я представляю, как тебя расстроил этот инцидент c Джимми. Понимаю, что ты надулась на меня за то, как я с ним говорил.

— Я никогда не надуваюсь, — ответила Оливия, глядя на огонь в камине. — Злюсь, бешусь и свирепею, но никогда не надуваюсь, Джонатан.

— Джеймс хотел испортить прекрасный вечер нам обоим, и ему это удалось, — продолжал муж. — Я знаю, ты пригласила его, потому что хотела сделать мне сюрприз, и я это оценил, но нужно было все же меня спросить. Тогда мы смогли бы придумать лучший способ... воссоединиться всей семьей.

— Обязуюсь в будущем приглашать гостей только в соответствии со списком моего глубокоуважаемого мужа, — отрезала Оливия. — Видишь, Джонатан, иногда я могу изъясняться как настоящая леди. Так почему ты не на работе? Я думала, у тебя весь день расписан и полностью забит силиконом, подтяжками и отсасыванием жира.

Джонатан плакал. На самом деле. Он отвел взгляд, пытаясь спрятать слезы. Оливия села ближе.

— Прости. Я так сожалею, Оливия...

— Что ты сделал?

— Я люблю своего брата. — Джонатана била дрожь. — Я люблю Джеймса, а он... Господи, он, наверное, презирает меня.

— Все не так... — начала было Оливия, уверенная, что Джонатан догадался об их встрече до вечеринки. Но, увидев в руке мужа большой конверт, который он достал из кармана пиджака и положил на кофейный столик, она замолчала и протянула руку, но Джонатан остановил ее:

— Пожалуйста, дорогая, не спеши. — Он набрал в легкие побольше воздуха. — Я все тебе покажу, но сначала мы должны поговорить.

В открытое окно залетали капли дождя и испарялись, достигая камина. Джонатан посмотрел на окно, но не пошевелился, чтобы закрыть его.

— Сегодня утром я поехал в наш старый дом, чтобы встретиться с подрядчиком, — покачал он головой. — До сих пор не могу поверить...

— Хватит мямлить. Давай рассказывай, что произошло.

Джонатан прикрыл рукой глаза, стараясь скрыть смущение.

— Иногда я забываю, какая ты сильная.

Дождь усилился.

— Я услышал голоса в домике, зашел туда и увидел Джонатана и его подружку-детектива. Вероятно, любовнички ссорились. Не знаю, что там у них произошло, но она дала ему пощечину.

— Джейн Хоулт? — Оливия попыталась скрыть изумление.

— Да, вероятно... — Джонатан повернулся к жене. — Ты с ней знакома?

— Встречались как-то раз... — Оливия вспомнила тот вечер, когда обнаружила женщину-копа и Джимми у него дома якобы играющими на кушетке в скрэбл.

— Мне плевать, если Джеймс собирается превратить домик в бордель, но мне не нравится, что он делает это за мой счет! — Джонатан снова взял конверт в руки. — Он вынудил детектива Хоулт приехать с ним под предлогом, что нашел некие улики, связанные с ее делом. Речь шла о... фотографиях, которые могли бы ее заинтересовать. Вероятно, сам он побывал в домике прошлой ночью и рылся в моих вещах.

Оливия пристально наблюдала за ним, ощущая, как тепло от камина ласкает кожу.

— Джеймс сказал ей, что нашел якобы принадлежащие мне фотографии, на которых изображены убитые тем его маньяком люди. Конечно, это было всего лишь предлогом, чтобы затащить ее туда. Естественно, никаких подобных снимков я никогда не держал, однако Джимми обнаружил... другие фотографии... — Джонатан провел рукой по волосам. — Боюсь, я все только запутал. Я люблю тебя. Оливия. Всегда тебя любил. Я до сих пор помню день нашего знакомства — Джеймс привел тебя на день рождения мамы, и я весь вечер не мог оторвать от тебя глаз. Ты была такой... дерзкой, а твой смех... Семейные вечеринки никогда мне особо не нравились, но появилась ты... Я смотрел, как ты радуешься жизни, и был просто очарован. Мы все были очарованы. Думаю, именно тогда я в тебя и влюбился... — Он взглянул на конверт. — Я просто хочу, чтобы ты знала это.