Чтение онлайн

— И ты смотришь на него? Ну ты и смельчак!

— Смельчак? — Джонатан не поддался на провокацию. — Я бы не сказал. Просто серьезный человек, дисциплинированный, цельный и, возможно, немного терзаемый виной за ту боль, которую тебе причинил, конечно же, ненамеренно. Если бы мы с Оливией не поженились...

— Оливия тут ни при чем.

— Как скажешь.

— Я знаю, что ты ушел с вечеринки, — сказал Джимми, пытаясь вывести брата из равновесия. — Вероятно, случилось что-то важное, раз ты бросил своих гостей.

— А, это, кажется, называется у вас сенсацией. Или жареной уткой? — Лицо Джонатана ничего не выражало. Затем он резко засмеялся и хлопнул в ладоши, охваченный необъяснимым восторгом. — Я так скучал по тебе, правда. Тебя слишком долго не было.

— Теперь я вернулся, Джонатан.

— Чудесно! Мне надо собираться на работу, но в субботу надеюсь тебя увидеть. Вечером в опере будет благотворительный бал, и я тебя приглашаю. Там и продолжим нашу беседу.

— Не знаю.

— Пожалуйста, приходи. Я заказал столик. — Джонатан поправил халат. — Я приберегу тебе местечко рядом с собой.

Солнце над головой Джонатана, и как Джимми ни пытался, он так и не смог разглядеть глаза брата.

Садовники оглянулись на скрип массивных железных ворот и снова склонились над цветами, заспорив о чем-то на испанском. Их умелые руки проворно сновали над ярко-красными цинниями и желтыми маргаритками. Окружающие здания смотрелись неважно, на дорожках валялись грязные велосипеды, а сады выглядели запущенными. На их фоне двухэтажный дом Пилар казался диковинным оазисом с аккуратными газонами и ухоженными фруктовыми деревьями. Участок был отгорожен восьмифутовым забором с колючей проволокой и камерами слежения.

Джимми прошел по петляющей тропке. Садовники спорили о том, какой автомобиль лучше — «камаро» или «бьюик». «Камаро» бесспорно отличался особым шармом и привлекательностью, но «бьюик» был удобнее в вождении. Джимми уже собирался отдать свой голос в пользу «камаро», как открылась входная дверь.

— Эй, парень! — В дверном проеме выросла впечатляющая фигура рестлера Блейна, блондина в шортах и с голым торсом.

— Салют! — проговорил Джимми, подняв руку.

Блейн засмущался и приобнял Джимми, легко подняв его одной рукой.

— Я прочитал твою статью в «Таймс», отличная работа, парень! Просто клевая. Я и не знал, что ты был на матче. — Силач осторожно поставил Джимми на ноги. — А когда увидел тебя, сразу решил, что ты пришел взять у меня интервью. Я так и сказал Пилар: «Я звезда». Но она лишь рассмеялась. Думаю, она завидует моей славе.

— Слава — известная стерва, — заметил Джимми, поглядывая на красно-синие следы от зубов вокруг правого уха Блейна. Именно туда его цапнул Конго во время матча. Блейн тогда взревел, схватил противника за ногу и, сломав ее, словно спичку, снискал овации. — Как ухо?

— Ноет! — пожаловался Блейн. — Ты же знаешь мистера Маклена, да? Он пообещал всем борцам выдать кассету с записью матча, но мне так и не досталось. Я попросил Акулу, чтоб он помог, но тот открестился, мол, его это не касается, не в его компетенции и все такое. Я вот подумал, может, ты поговоришь с мистером Макленом... Джимми? Эй, меня подожди!

Джимми прошел мимо Блейна в дом. На стенах висели картины, имитирующие живопись ацтеков и репродукции полотен Дали. В комнатах было некуда ступить: везде высились горы кофеварок, плейеров и компьютеров. Пилар оказалась в гостиной. Она сидела на софе, скрестив ноги, и смотрела телевизор. На коленях у нее стояла тарелка с цыпленком табака. Пилар была невысокой толстошеей латиноамериканкой сильно за сорок, в кожаных штанах с серебряными клепками и майке, обнажавшей мощные руки. Ее черные блестящие волосы были собраны в хвост. На полу возле софы стояла бумажная коробка, наполненная апельсинами из собственного сада Пилар.

Женщина бросила беглый взгляд на Джимми и вернулась к телеэкрану. Плохой знак. Пилар приветствовала его, выливая стакан чаю на голову, проклиная и оскорбляя, а однажды даже поцеловала в щеку и громко засмеялась, увидев оставшийся ярко-красный след от помады (кстати, Джимми не мог его стереть до конца вечера). Но никогда не оставалась равнодушной. Джимми уже готов был извиниться и выйти вон, но вспомнил об обещании, данном Ролло.

— Не хочешь взять у меня интервью? — напомнил Блейн. Мягкий взгляд округлых глаз делал его еще моложе. — Мне есть о чем тебе рассказать, например, о моей философии, о тренировках, ну и всем таком прочем.

— В другой раз. — Джимми дружески похлопал Блейна по массивной спине и присел рядом с Пилар. — Привет, дорогая!

— Хочешь? — Пилар протянула ему апельсин.

— Может, попозже.

— А кто тебе сказал, что позже я снова предложу? — Пилар небрежно бросила апельсин обратно в коробку.

— Я все же рискну.

— Ну давай, — кивнула Пилар. Черты ее лица были крупными, мясистыми, а смуглые щеки испещрены оспинами. — Ты долго ждал, перед тем как прийти за своими деньгами, Джимми. — Она говорила с легким акцентом, поэтому его имя прозвучало как Шимми. — Наверное, сильно спешил уехать из Калифорнии.

— А может, мне просто нравится знать, что ты моя должница? — Джимми положил ноги на кофейный столик, на котором валялись шкурки от апельсинов, помповое ружье, коробка от кроссовок, пульт от телевизора, бутылка из-под диетической колы и банка из-под оливок, о которой упоминал Ролло. Там же размещался наполовину собранный пазл с «Ангелами Чарли». Джимми потрогал помповое ружье фирмы «Моссберг». — Что случилось с «Юзи»?

— Этот тупица заснул в кинотеатре и оставил его на кресле. «Моссберг» в два раза больше. Пусть только попробует его где-нибудь забыть!

— Я не виноват! — пробурчал Блейн.

Пилар потянулась к коробке из-под кроссовок, доверху набитой стодолларовыми купюрами, отсчитала десять бумажек и положила их на стол.

— Теперь мы квиты, — сказала она. — Глупое было пари. Ты бы и сам не смог назвать всех из Чертовой Дюжины.

— Обычно забывают Хименеса. — Джимми не притронулся к деньгам.

— Как насчет армрестлинга? Удвоим ставку?

Джимми пощупал свой бицепс и отрицательно покачал головой.

— Нет! — На каждом запястье у Пилар красовалось по татуировке в виде браслетов из маленьких розовых цветков. Они выглядели по-девичьи нежно. Вероятно, Пилар сделала их еще молоденькой девушкой. — Не хочешь поесть?