Чтение онлайн

– Том, это нужно сделать, так что ничего не попишешь. Оботри грязь клоком сена. Ты отлично справишься.
– Минуту спустя Том уже очистил подхвостье от засохшего навоза и мусора и вставил термометр в нужное место. Я двумя пальцами оттянул кожу на шее телочки, проверяя степень обезвоживания; в прежнее положение она так и не легла. Прослушав грудь, я убедился, что легкие чистые, но сердце слабое.

– Для термометра вполне достаточно, Том, - сказал я.
– Давай посмотрим, сколько там набежало.

Я поднес градусник к самым глазам, медленно поворачивая его туда и сюда, пока не разглядел в сгущающихся сумерках серебристую черточку ртути.

– Девяносто четыре градуса, Том. Это мало; наверное, нам стоит попробовать еще раз.

Как и в первый раз, малыш подобрал пук сухого свинороя, обтер градусник и вернул его на прежнее место. Про себя я порадовался, что Том не воспользовался собственными штанами. Несколько минут спустя мы считали те же самые показания.

По дорожке стремительно прогрохотал трактор Бака; ловко маневрируя, фермер поставил сеноворошилку в аккурат рядом с трейлером. Вскорости Бак уже склонялся над смертельно больной телочкой. От него исходил запах смазки и свежескошенной люцерны, - именно так и полагается благоухать работнику молочной фермы жарким летним днем.

– Вижу, вы привезли смышленого помощника!
– Усмехнувшись, Бак качнул головой в сторону Тома, который сосредоточенно щупал телочке уши и смотрел ей десны. Я подумал, что это хороший признак: передо мной и впрямь будущий студент ветеринарии.

– Думаю, здесь нам лишние руки не помешают, - отозвался я.
– Ей совсем худо.

– А то я не знаю! Зачем, как вы думаете, я вас вызвал прямо сейчас, когда ужинать пора? Я ж с утра на сенокосе, тороплюсь сено убрать, пока дождь не полил. С голоду просто умираю!

– Тогда почему бы вам не пойти в дом перекусить, пока мы с Томом опробуем на пациентке так называемый героический подход? Вынужден вам признаться, что на той неделе куда-то задевал свою волшебную палочку, так что на многое не рассчитывайте.

– Уж сделайте, что сможете, Док; уж больно она нам дорога. Я и так поедом себя ем, что допустил такое; но у нас с Ди неделька выдалась - не приведи Боже! У нее мать в больницу попала; а впридачу один из моих дояров ввязался в драку, - не здесь, а в Кьюбе, и загремел в каталажку. Ну, не могу же я везде успеть!

У меня просто в голове не укладывается, как хозяин молочной фермы справляется со всеми своими обязанностями! Встает он на дойку в четыре утра, затем надраивает до блеска доильный зал, обихаживает заболевших животных, задает корма дойным коровам, сухостойным коровам, холостым и осемененным телкам и отъемышам, затем поит молоком опойков. А в промежутках он еще проверяет все оборудование, - уж не сломалось ли чего!
– и прикидывает, как бы поскорее обеспечить починку. Словом, на молочной ферме всех дел никогда не переделаешь!

Тому, что Бак "слинял", я в душе порадовался: работать куда проще, если хозяин не отирается тут же, приставая к тебе с вопросами, пока ты пытаешься ввести катетер в яремную вену. Стенки вены спались, и я был уверен, что придется делать разрез на коже - точнехонько в верхней точке.

Пока Том дважды сбегал к грузовику за двумя галлонами электролитного раствора, я наскоро собрал приспособление для внутривенного вливания, а затем выбрил и продизенфицировал место для катетера на левой стороне шеи. После нескольких попыток катетер вошел-таки в вену, бутыли были благополучно закреплены на стене трейлера, и жидкость, тихонько побулькивая, потекла в организм пациентки.

На протяжении всего осмотра Сэди почитай что не шевельнулась, если не считать того, что тихонько, почти неслышно замычала, когда я при второй попытке ввел в нее иглу. Впридачу к потере электролитов и дисбалансу, телочка была в токсическом шоке, - ведь бактерии E.coli выделяют эндотоксины.

– Ну, Том, как на твой взгляд?

– Не думаю, - отозвался мальчуган. Мне оставалось лишь изумляться, сколь точно оценил он ситуацию. Но ведь Том имел дело с больными животными и соприкасался с реальностью ветеринарии куда больше, чем большинство дошколят. В прошлом году он не раз выезжал со мною на вызовы и наблюдал, как я лечу собак и кошек, делаю им кесарево сечение и другие операции, как на дому, так и в клинике. По чести говоря, знал он, наверное, больше, чем следовало и для его же собственного блага, и для блага его детсадовской группы. Воспитательница пару раз намекала, что лучше бы Тому не вдаваться в подробности о том, куда именно ветеринар, пользующий крупных животных, сует кисть и всю руку, и что тему рождения щенков они непременно изучат в рамках детсадовской программы, но чуть позже.

На пути назад мы с Томом прошли через дом. Бак обнаружился в кухне: в одной руке он сжимал наполовину съеденный бутерброд с сыром, в другой телефонную трубку. На столе перед ним были разложены регистрационные документы Голштинской ассоциации: беседуя по телефону с классификатором, он нервно перебирал и перекладывал листки. Вне всякого сомнения, готовился к визиту официального представителя. Ди, устроившись на противоположном конце стола, выписывала чеки. Перед ней громоздилась изрядная стопка счетов.

– Уж не для меня ли один из этих чеков?
– полюбопытствовал я, протягивая руку. Однако, по всему судя, время клянчить деньги я выбрал неудачное: Ди даже не улыбнулась. Процесс выписывания чеков и меня повергает в настроение весьма мрачное, а ведь мне не приходится обеспечивать кормом сотню или более голодных голштинских желудков или тревожиться, поправится ли мой лучший теленок от серьезной болезни.

– Ди, насчет этой телочки в сарае, - вам или Баку надо будет скорректировать уровень жидкости, - сказал я.

– Когда?

– Скажем, после выпуска новостей в десять часов, - предложил я. Уменьшите ток до капли в секунду, и тогда на вторую бутыль вы сможете переключиться как раз к утренней дойке. А я завтра загляну к вам около полудня, по пути на аукцион; тогда и посмотрим, как обстоят дела.
– Этой паре уже не в первый раз поручалась роль техников, обеспечивающих инфузионную терапию.

Бак махнул мне рукой, шепнул Тому "спасибо", и я направился к двери. Ди вышла проводить нас и принялась расспрашивать мальчика о его будущих планах в отношении мира животных. Но тот отвечал на адвокатский манер: уклончиво и дипломатично. А не станет ли мой сын юристом? Не он ли со всей определенностью унаследовал от матери хорошо подвешенный язык!