Чтение онлайн

Глубоко значителен факт рунической шифровки слова зеленый. Из этого следует, что данный цветовой коррелят Рая воспринимался как признак табуированный. Предполагается, что зеленый цвет считался атрибутом первотворения Вселенной{327}. Сходство с алхимической Благословенной Зеленью, рождающей мир, очевидно, хотя вероятность заимствования практически исключается.

Исследователь русских преданий о Беловодье, эрудированнейший фольклорист К. В. Чистов отмечает бытование на Крайнем Севере Азии усвоенных русскими землепроходцами легенд коренных народов Сибири о том, что в Ледовитом океане (или в северной части Тихого океана) существует «Зеленая Земля» с пышной растительностью («Земля Тикиген», «Земля Андреева»). Ее обитатели не вступают в прямой контакт с приезжими, торгуют с ними на берегу. Одно из наименований загадочного острова — «Земля бородатых»: по преданию, записанному в середине XIX в., люди (епископ и его спутники, потерпевшие кораблекрушение) живут там «лет четыреста»; на острове слышен звон колоколов. А в 1890-е гг. писатель И. В. Шкловский (псевдоним Дионео) услышал на Колыме слова одного старика о том, что экспедиция на Северный полюс непременно должна попасть «к людям, что в домах с золотыми крышами»{328}.

Если рассматривать эти легенды, а также сюжет о плавании в Гиперборею рыцарей Короля Артура не как отражение возможной эмпирической реальности и даже не как миф, а как факт сакральной культуры, инициатической традиции, то эти мотивы не требуют рационалистических доказательств. При этом сюжет «Inventio Fortunata» венчает, семантически и иератически, всю Артуриану, связуя ее с гораздо более древней мистериальной культурой, которая уже по своей географической локализации является северной, гиперборейской. Через образ хранителя Грааля, Короля-Рыбака, который в поэме Робера де Борона (XII–XIII вв.) «Didot Perceval» носит имя Брон, происходящее от валлийского теонима Bran, или Bendigedfran, Благословенный Ворон, Артуриана вписывается в контекст древнейшего, субстратного даже по отношению к культуре палеоазиатов, мифологического цикла Ворона.

А этот цикл и у палеоазиатов Чукотки и Камчатки, и у индейцев Крайнего Севера Америки содержит мотив, типологически родственный взысканию Грааля в Артуриане. Это мотив обретения мифологическим Вороном (Кутх, Куйкынняку, Эль) высших ценностей, природных и культурных: света, зари, огня, пресной воды, рыбы, прибоя и т. д. Причем обретаются они именно на острове в полярном океане! Ворон добывает квинтэссенцию этих благ у их первоначального хранителя; при этом вода (в мифах индейцев-тлинкитов) пребывает на острове в особом каменном сосуде{329}. Независимый аналог чаши Грааля?

Инициатическая парадигма, основанная на идее обретения Света после прохождения Страны Мрака, предельно логична и мотивированна именно для мироощущения народов, живущих в Заполярье. С учетом известной взаимодополняемости (и взаимозаменяемости) пространства и времени в мифологической картине мира допустимо предположить, что тема паломничества через Страну Мрака могла служить мистериальной канвой инициатического мифа у жителей Крайнего Севера, которые физически никуда не отправлялись, но совершенно реально преодолевали многодневную тьму полярной ночи лишь во времени, оставаясь в местах своего обитания, — не исключено, что в состоянии транса. Вероятно, в таком трансе человек мог переживать духовный опыт паломничества, плавания к Стране Света, к Гиперборее духа, не существующей в мире профанной географии.

Отголосок этой практики можно, наверное, усмотреть в легендарных свидетельствах о северных народах, засыпающих на время полярной ночи, а также в преданиях манихеев о Стране Света, в алхимическом взыскании светоносной Terra Lucida. Не исключено, что в этом же ряду — средневековые описания путешествия Александра Македонского (Зулькарнайна мусульманских источников) через Царство Мрака на север, в Страну Блаженных. Этот сюжет можно рассматривать и как инициатический миф, и как потенциальное свидетельство о реальном посвящении такого рода применительно к историческому Александру{330}.

И, в заключение этой главы, которая получилась довольно длинной и непростой, — небольшая шутка, в которой, как говорится, «всегда есть доля шутки». Те древние мифологемы, о которых шла речь выше, в «свернутом», лаконичном и грустно-прекрасном облике предстают в словах известной детской «Песенки мамонтенка» В. Шаинского на слова Д. Непомнящего:

Мамонтенок, в реальной жизни давно не существующий, плывет к обетованной Зеленой Земле, совершая морское паломничество на невероятно хрупком, ледяном Белом Корабле — мистериальной ладье, или на корабле «Арго» (вспомним лучезарные ассоциации, связанные с этим борейским корнем). И ждет его там Единственная Мама — бесконечно добрая Родительница, Великая Богиня, Шехина…

На исходе второго тысячелетия христианской эры, в 1993 г., в Китае было сделано археологическое открытие, которое приравнивают по значению к находке Кумранских рукописей. В захоронении рубежа IV–III вв. до н. э. близ местечка Годянь в провинции Хубэй, на месте древней столицы царства Чу были обнаружены тексты, начертанные на бамбуковых дощечках (дерево — гиперборейский материал для письма?). Среди них — древнейший из сохранившихся до наших дней вариант великого даосского трактата «Дао дэ цзин» и его неизвестный прежде фрагмент: самостоятельный небольшой текст «Тайъи шэншуй», «Великое Единое породило Воды». Возможно, как полагает один из крупнейших отечественных синологов А. А. Маслов и некоторые другие ученые, этот новонайденный трактат, исключительный по своей семантической насыщенности, представляет собой запись тайного знания и был скорее не утерян, а сокрыт сознательно{331}.

Текст этот — космогонический. Образы его, взятые каждый по отдельности, вроде бы не вносят ничего принципиально нового в даосскую мифологию и космологию. Терминология трактата стала предметом изучения в последние годы и как будто не несет в себе никакого тайного смысла. Однако в совокупности эти понятия и символы порождают уникальный метатекст, обладающий особым метасмыслом. Вот как выглядит этот трактат, если попытаться свести воедино его доступные ныне академические интерпретации и переводы (прежде всего на русский язык — А. А. Маслова, на немецкий — Хильмара Клауса, 2005 г., а также на английский — Роберта Хенрикса, 2000 г.).

«Великое Единое (Taiyi, Тайъи) породило Воды. Воды обратились и помогли Единому: так возникло Небо. Небо и Земля [многократно помогли друг другу]: так возникли Верх и Низ {332} . Верх и Низ многократно помогли друг другу: так возникли Инь и Ян. Инь и Ян многократно помогли друг другу: так возникли четыре времени года. Четыре времени года многократно помогли друг другу: так возникли холод и жар. Холод и жар многократно помогли друг другу: так возникли влажное и сухое. Влажное и сухое многократно помогли друг другу: так возник год {333} , и процесс завершился.

Таким образом, год был создан из влажного и сухого. Влажное и сухое были созданы из холода и жара. Холод и жар, и четыре времени года были созданы из Инь и Ян. Инь и Ян были созданы из Верха и Низа. Верх и Низ были созданы из Неба [и Земли]. Небо и Земля были созданы из Великого Единого.

Поэтому Великое Единое сокрыто в Водах [и движется с четырьмя временами года]. Оно завершает круг и всегда [начинает] вновь, — как матерь десяти тысяч вещей; оно то опустошается, то наполняется, становясь каноном для десяти тысяч вещей. Это нечто, которое Небо не может разрушить, Земля не может заглушить, Инь и Ян не могут породить. Благородный муж знает: оно зовется [Дао] {334} …