Чтение онлайн

— Какой?

Граннус насупился и отвернулся.

— Давно было. Я уже не упомню всего, что он говорил.

Но я знал, что память друида крепка, как камень. Ничего он не забыл. Он вспомнил о словах Менуа, считавшего будто я владею даром возвращать мертвых к жизни.

Меня это сильно обеспокоило. Мне не хотелось, чтобы люди ожидали от меня магических способностей, которые мне по силам. Я мог многое из того, что казалось непосвященным чудесным, но на самом деле речь шла всего лишь о работе природных сил. Но призвать обратно дух, покинувший холодеющее тело мне не под силу. Или?..

Все чаще я просыпался среди ночи с этим вопросом.

Пока мы занимались зимними работами, римляне тоже не дремали. Цезарь большую часть зимы провел в метрополии, но его офицеры, оставшиеся в Галлии, укрепляли зимние лагеря и создавали запасы для весенней кампании.

К северу от нас лежали земли белгов, объединявших несколько германских племен. Они пришли в северную Галлию так давно, что теперь уже считались галлами, как и мы. Прекрасная плодородная почва за Рейном побудила их отказаться от кочевой жизни и стать земледельцами и скотоводами. Племена центральной Галлии с удовольствием брали в жены их женщин, торговали с ними, иногда воевали, как водится у кельтов. Цезарь обвинил белгов в заговоре против интересов Рима. Верцингеторикс тут же отправил гонца за мной.

— Но ты же не уйдешь до Белтейна? — с беспокойством спросил меня Тарвос.

— До Белтейна не уйду, но потом медлить не буду, — ответил я. — А чего ты так беспокоишься?

— Да я... жениться хотел… на Лакуту, вот как раз на Белтейн. Она ведь больше не рабыня, — поспешно проговорил он, не ожидая моих возражений. — Ты же дал мне свиток, помнишь? Вот мы с ней встали под солнцем, и я сказал: «Привет тебе, свободный человек». Больше ведь ничего и не нужно, чтобы она стала свободной?

Бык явно нервничал, я его таким никогда не видел. Для него обсуждаемый вопрос представлялся очень серьезным. Я подавил улыбку и в тон ему серьезно ответил:

— Ты сделал все правильно. Можешь сказать, что главный друид подтвердил: Лакуту — свободный человек. Но ты точно уверен, что хочешь на ней жениться? Хочешь, чтобы она тебе детей родила? Она все-таки чужестранка, даже не из германских земель.

— Она из Египта, — сказал Бык с затаенной гордостью.

— Откуда? — я не поверил собственным ушам.

— Из Египта. Она сама мне сказала. Это же страсть как далеко, Айнвар?

Я не очень люблю признавать свои ошибки. Поэтому я нейтральным тоном подтвердил:

— Да, это очень далеко. Она не хочет вернуться на родину?

— Нет, что ты! Она говорит, что довольна своей жизнью, даже с запахом от нас она уже смирилась.

Прозвучало неожиданно.

— О каком запахе она говорит?

— Ну, как же! Это из-за нашей еды. Помнишь, еще Рикс объяснял, что его, как римлянина, кормили чесноком, чтобы сильнее был?

Я с удивлением воззрился на него. Вот уж никогда не думал, что Лакуту оскорбляет мой запах!

Уже второй Бейтейн я проводил в роли Хранителя Рощи. Я видел, как Тарвос с Лакуту с удовольствием разыгрывали древний ритуал, в котором невеста убегает, а жених преследует и, наконец, ловит ее. Как они вскидывают руки в жестах единения и благодарения. В этом году в Рощу пришли многие пары. Воздух пах весной и звенел от песен. Мы всегда были поющим народом.

После болезни Лакуту сильно похудела, в ее черных волосах появились седые пряди. Но в тот день она выглядела чуть ли не моложе многих девушек. Ее черные глаза, похожие на две маслины, горели от возбуждения, когда Тарвос брал ее за руку.

Лакуту не входила ни в один клан, и наши женщины сообща соорудили ей свадебный наряд. Ее одели в пышную накидку из мягкой шерсти, светлым облаком оттенившую ее оливковую кожу. Длинную юбку украшали яркие красно-синие узоры, на ногах — короткие сапожки из окрашенной телячьей кожи. Но самым главным в ее наряде был подаренный мной пояс, заказанный у Гобана Саора.

— Пусть он будет дороже тех денег, которые я за нее отдал, — сказал я мастеру. — Это будет ее приданое от меня.

Во время танца с Тарвосом вокруг праздничного дерева золото и серебро широкого пояса так сверкали на солнце, что женщины, наблюдавшие за новобрачными, вскрикивали от восторга и зависти.

Может быть, Лакуту действительно была египтянкой. Я так никогда этого и не узнал. Но когда она танцевала под деревом, мне даже не приходили в голову мысли о другом народе. Я видел только Лакуту, одну из нас. Часть целого. Тарвосу никогда не догадаться, как я завидовал ему в тот день.

В круговороте сезонов, прошедших с последнего Белтейна, когда я взял Бригу на берегу реки, нам с тех пор больше не представилось ни единой возможности побыть наедине, достичь взаимопонимания, необходимого для начала совместной жизни. В Роще я выполнял обязанности главного друида, наставлял новичков; в форте люди приходили к моей двери в любое время дня и ночи, спрашивая совета или прося магической помощи. В таких условиях трудно рассчитывать на завоевание такой непростой женщины, как Брига. Она действительно была совершенно непредсказуемой. Другие женщины убегали, давали себя поймать и тогда уже становились постоянной наградой своему мужчине. Брига, будучи однажды пойманной, так и осталась независимой. Как-то раз мне удалось улучить момент и попробовать обнять ее. Она легко уклонилась от моих рук.

— Брига, что не так? — удивился я.

— Я не могу, Айнвар! Не хочу связывать себя...

Я был сбит с толку.

— Да почему же? Я молодой, сильный, здоровый... У меня высокое положение в племени...

— Ты не понимаешь, — ответила она так тихо, что я едва услышал. — Я помню, каково это — падать в муку страдания, как в бездонную черную яму. Она хуже небытия. Я была в этой яме. Я никогда туда не вернусь. Я долго думала об этом. Ты же сам заставлял нас думать. И я поняла, что единственный способ никогда больше не попадать в яму — никогда не любить кого бы то ни было, ни к кому не привязываться, тогда я не буду страдать, потеряв дорогих мне людей. — Она гордо вздернула подбородок и выпрямила спину, как истинная дочь вождя.

Ирония заключалась в том, что я знал ответ, опровергавший ее соображения.

— Никто никогда не умирает, Брига. Ты не потеряла тех, кого любила, их дух бессмертен. Смерть — это просто эпизод долгой жизни.

— Да знаю я! — пренебрежительно отмахнулась она.

Мои легковесные слова не рассеяли мрак ее черной ямы. Она не хотела отказываться от своего страха. Нужны были какие-то более веские доказательства бессмертия души, иначе не удавалось преодолеть неверие, глубоко проникшее в ее плоть и кровь. Это обязательно случится, когда она станет членом Ордена, когда ближе познакомится с Потусторонним миром. Но пока время не пришло. И даже я, Хранитель Рощи, не мог его приблизить. Я мог лишь учить ее, готовить к вступлению в Орден и надеяться.