Друзья и враги
Шрифт:
Снайпер был в гнезде. Обычная конструкция, они продаются в магазинах как охотничья принадлежность, никого это не волнует. Сборная, крепится к дереву, накрывается маскировочной сетью. Человека в такой конструкции не видно уже метров с тридцати. Но это если он настороже, если он исполняет устав караульной службы и не курит.
А этот – курил. Чертовы бразильцы, они никогда ничего не делают так, как надо. Бразилец – не немец, если немцу приказать не курить, он умрет, но не закурит. Бразилец закурит, как только ты отвернешься, они здесь привыкли жить бесхитростно и с удовольствием. В Аргентине – там уже три десятка лет командуют германские офицеры – армия намного боеспособнее и опаснее.
– Ш-ш-ш…
Сипение в эфире было похоже на шипение змеи, Карл видел, как идущие перед ними Рэ и Барби исчезли в траве – они должны сменить позицию, прежде чем поднимутся. Его выход, его очередь…
Для подобных случаев у Карла была очень удобная штука, привязывается к стволу дерева и держится на нем, подставка для ствола. Держать винтовку в пять килограммов весом на руках – занятие не из приятных, а лишняя точка опоры намного повышает точность стрельбы.
Пугач присел чуть в стороне, готовый выстрелить из подствольного гранатомета. Карл перехватил ствол лентой, опер винтовку, навел перекрестье прицела на «охотничью засидку». Явно немецкая конструкция и сделана просто великолепно, тут даже прямых линий никаких нет, все части конструкции покрыты специальной пластиковой пеной, чтобы выглядеть наподобие шершавой коры. Перекрестье прицела замерло на верхней трети «засидки».
Винтовка толкнула в плечо, с лязгом сработал затвор, выбрасывая гильзу. Карл прицелился снова, но смысла стрелять еще раз уже не было – он видел, как из засидки вылетело тело человека и, с треском сломав несколько веток, плюхнулось в травяной ковер. Ответных выстрелов с других возможных позиций не последовало…
Парень был не бразильцем, а индейцем. Темная кожа, характерный разрез глаз, невысокий. Иногда индейцев нанимали боевики, использовали их для сидения на таких вот передовых постах, потому что мало у кого хватит терпения сидеть вот так вот по суткам, а то и больше. Карлу, когда он увидел тело, стало неприятно – индейцы были примитивными, как дети, почему-то убивать их было неприятно, хотя и выхода другого не было. У убитого индейца была старая, со следами ржавчины автоматическая винтовка аргентинского производства, годная только для того, чтобы выстрелить и подать сигнал тревоги, возможно, он и стрелять-то из нее толком не умел. Тело индейца оттащили в сторону, из винтовки вынули затвор и выбросили подальше. Потом пошли дальше – уже намного осторожнее…
– Гидра, я Альфа-четырнадцать. Наблюдаю лагерь… тут до черта ублюдков. В лагере до пятидесяти замаскированных строений, наблюдаю пулеметные гнезда… пять пулеметных гнезд, замаскированные снайперские позиции и… минометы, сэр. Два миномета ведут огонь.
– Альфа-четырнадцать, аутентифицируйте себя.
– Гидра, Кайман-четырнадцать на сегодня.
– Альфа-четырнадцать, вопрос – что с основной группой?!
В эфире раздался голос Роселли, его характерный итальянский прононс нельзя было не узнать.
– Гидра, я Альфа-четырнадцать. Мы обнаружены, пробиваемся к лагерю. Здесь до черта танго, я даже не могу сказать сколько, мать твою. Они по обеим берегам, просто кишат.
– Альфа-четырнадцать, я Гидра, на операцию пришел красный свет, повторяю – запрет, запрет, запрет для второго этапа. Большие парни не могут подняться с Кубы, там сейчас какой-то б…ский муссон, мать его. У нас нет второго этапа, приказываю отступать. Т-стики уже вышли на поддержку, как поняли?
– Гидра, у меня тут есть убитый и до черта раненых, в том числе и я сам. Нас прижали, мы держим линию и даже наступаем. Но если мы будем отступать, то нас перебьют, вот и все, что будет. И у меня группа у самого лагеря, шесть человек, она не успеет отступить.
– Альфа-четырнадцать, что предлагаете, прием?
– Гидра, предлагаю атаковать этот проклятый лагерь без больших парней, вот что я предлагаю, сэр.
– Альфа-четырнадцать, – на станции Гидра поменялся оператор, микрофон взял сам коммандер Марсинко, – вы понимаете, о чем идет речь? Вы собираетесь атаковать малыми силами лагерь, который предназначен к уничтожению стратегической авиацией. У них будет перевес сил в несколько раз и тяжелое вооружение.
– Сэр, эти ублюдочные минометы уже ведут огонь и по нам, и по своим позициям, хуже, чем есть, не будет. Потом вы эвакуируете нас вертолетами, мы подавим опасные для них цели, это будет быстрее.
– Альфа-четырнадцать, оставляю вопрос на ваше усмотрение. Т-стики уже вышли и идут к вам.
– Гидра, мы атакуем лагерь. И пошло все к черту…
– Готовность?
– Первый готов.
– Второй готов.
Номера сейчас были только у снайперов, только они сейчас могли переломить ситуацию в свою пользу. Без снайперов – остается только отходить.
– Том, на связи Рэ. Мы готовы, – доложил машинист, занявший позицию за толстым стволом дерева.
– Мы примерно в полумиле от лагеря, продвигаемся в час по чайной ложке!
– Том, предлагаю начать нам, прямо сейчас. Мы ослабим оборону и выбьем минометчиков. Потом вы поднажмете.
– Рэ, не уверен, что смогу поднажать. Тут до черта разного дерьма передо мной.
– Том, тогда идите, как сможете. Но минометы и пулеметы нужно подавить прямо сейчас.
– Рэ, делай как хочешь, упрямый сукин сын. Я помогу, как смогу.
– Принято. Мы их сделаем, сэр.
Карл не стал лезть на дерево, потому что если он полезет на дерево и его обнаружат, его снимет первый же пулеметчик. Вместо этого он залег на земле и сейчас рассматривал увеличенную в двенадцать раз минометную яму. Сделали грамотно – яма примерно в два метра глубиной, борта разбиты на пронумерованные сектора. Там – миномет, кажется, восемьдесят два миллиметра, чертовски неприятная штука, особенно если на твердой земле и мины с белым фосфором. «Тендерстики» его подавят, у них сто двадцать миллиметров – но Т-стиков не было и со всем этим придется разбираться им самим.
Прицелившись в зеленый ящик с минами, Карл уже хотел нажать на спуск, но почему-то передумал. Перевел прицел чуть выше, прицелился в обтянутую зеленой рубашкой спину минометчика и нажал на спуск.
Минометчик, державший в руках тяжелую мину хвостовиком вниз, буквально рухнул вперед, сшибив весом своего тела миномет с подставки. Второй номер тупо посмотрел на него, на дыру в спине, из которой толчками вытекало что-то красное, потом повернулся, чтобы бежать, – и упал с пулей в груди сам. Трехсотый калибр, разработанный первоначально как охотничий патрон и лишь потом приспособленный для снайперских винтовок, буквально вскрывал жертву, повреждая ей внутренности и делая смертельным почти любое ранение.