Чтение онлайн

– Ничего, научитесь глядеть на южное небо, и Южный Крест разглядите. Это вы с непривычки так.

Петька вздохнул, поглазел еще на звезды и закрыл глаза. Ему захотелось помечтать о доме, о Новгороде и о своих давних, как теперь казалось, мальчишеских забавах.

Больше недели тащились в виду берега на юг, пока Оллнат не решился подойти ближе и не разведать его. Ветер был почти противный. Матросы выбивались из сил, работая со снастями при смене галсов.

Парусов больше видно не было, но капитан был настороже и постоянно держал на марсе наблюдателя. Тот озирал горизонт и берег, но пока все было спокойно.

Вскоре Оллнат приглядел устье неширокой реки. Он долго обдумывал, совещался с О’Шейном и наконец отдал приказ входить в реку. При высокой воде и благоприятном ветре «Белая Мэри» осторожно втянулась в устье.

Кругом простирались непролазные джунгли. Огромные деревья с обоих берегов нависали над рекой. Обезьяны с визгом и криками прыгали с ветки на ветку. Иногда спугнутые крокодилы стремительно уплывали из-под самого носа корабля. Все казалось таким необычным и чарующе странным, что Петька постоянно ходил по палубе с разинутым ртом.

К вечеру остановились у островка и бросили якоря. В воздухе с верховьев реки доносились отдаленные звуки тамтамов. Определить расстояние до них было невозможно. Вечерний воздух мог искажать восприятие этих звуков. А лес наполнился своими ночными звуками. Это были совершенно незнакомые звуки, и ребята с некоторым страхом вслушивались в них, замирая иногда и вздрагивая.

Усиленная стража оставалась всю ночь на палубе без огней и шума. Тамтамы ближе к полночи перестали выбивать свою ритмичную песнь. Лишь близкий лес продолжал наполняться странными и жуткими звериными криками, будоража воображение матросов.

Дождавшись конца отлива, Оллнат распорядился сниматься с якорей. Утро сверкало всеми цветами радуги. Джунгли по обе стороны реки звучали разноголосицей и таинственными шорохами.

– Гардан, гляди-ка, оружие раздают, – заметил Петька, увидев, как боцман Хорейс тащит мушкеты в охапке.

– Так нападать-то надо с чем-то, а? Не с голыми руками. Эти чернокожие тоже, наверное, не захотят в неволю идти за просто так.

Матросов разбили на три отряда, человек по пятнадцать в каждом. Наши друзья попали под командование О’Шейна. Это им не очень понравилось, ибо помощника не очень-то уважали на судне. Но делать нечего – Петька и Гардан подчинились, не выказывая недовольства.

– Ребята! – крикнул Оллнат, обращаясь к матросам. – Часть вас остается на судне во главе с Хорейсом. Смотрите в оба. Всякое может случиться. А две группы со мной и О’Шейном будут совершать захват черных. Но не исключено, что этого и не произойдет. Мы с вождями можем и договориться. Потому слушать команды и не спешить. Всем ясно?

Матросы нестройно зашумели, закивали.

«Белая Мэри» медленно шла против течения, используя хороший ветер с океана. К полудню стало легче – пошла приливная волна, и ход заметно увеличился. Но и река стала сужаться. С носа постоянно бросали лот, и матрос выкрикивал глубины. Пока все шло хорошо.

Часа в два пополудни вышли к устью реки, впадающей с юга в ту, по которой плыли до этого. Впереди путь перегораживал остров, заросший высокими деревьями. Стали обходить его с севера по более широкому проходу. И тут, сразу за островом, выскочили к селению негров. Возле него на якорях стоял небольшой корабль, а на берегу толпились чернокожие. Несколько белых тоже виднелись, выделяясь своим одеянием и шляпами.

Времени на раздумья не было. Оллнат сразу понял, что в этой реке его опередили и что это были, несомненно, португальцы. Они заканчивали грузить вереницу невольников, которые исчезали в провалах трюма. Оллнат крикнул:

– Вот наш приз, ребята! Хватай португальца! На абордаж!

Матросы бросились к снастям и подняли все паруса. «Белая Мэри» приняла добавочную порцию ветра и, слегка накренившись, быстро пошла на сближение.

Видно было, как рабов спешно заталкивали в трюм, португальцы в смятении забегали по берегу и палубе, хватаясь за оружие. Паника охватила всех, кроме свободных чернокожих. Они застыли на месте и наблюдали за происходящим. Их вождь в роскошном головном уборе из перьев, в цветной хламиде восседал на кресле в окружении воинов свирепого вида с копьями в руках. Лишь толпа негров несколько отодвинулась от берега, да вопли поутихли.

– Готовь крючья! – кричал Оллнат, размахивая шпагой. – Хорейс, бросай своих на палубу! О’Шейн, пали из мушкетов по палубе! Вперед, на абордаж!

Борта уже с глухим стуком сошлись, затрещало, не выдержав, дерево. Выстрелы мушкетов сразу зачастили, а толпа англичан с ревом повалила на палубу португальца.

Друзья наши спешно заряжали мушкеты и стреляли вместе со всеми. Петька трясущимися руками палил, не видя толком в кого. Потом прозвучала еще одна команда, и он вместе с остальными ринулся с саблей в руке на палубу неприятеля. Он спрыгнул на доски и покатился от толчка по палубе. Когда вскочил, то увидел, как Пол Джексон, размахивая саблей, еле отбивается от полуголого португальца со шпагой. Петька бросился, мало что соображая, на противника и тут же получил легкий удар по плечу. Его обожгло, он отскочил и с недоумением уставился на струйку крови, окрасившую руку.

Его захлестнула злоба, он боялся, что его засмеют, но тут увидел, как португалец ткнул Пола в грудь и тот заваливается на палубу. Петька рванулся и резко выбросил вперед руку с саблей. Клинок ударил португальца по правой руке прямо на сгибе локтя. Рука сразу же повисла, выронив шпагу. Вторым ударом Петька опустил саблю на голову противника, но тот успел уклониться, и клинок только зацепил плечо. Португалец спешил выхватить кинжал, но левой рукой это было ему неудобно, а Петька, не раздумывая уже ни о чем, ткнул клинком ему в живот. Потом, видя, что тот только слегка согнулся, но не падает, рубанул наотмашь по голове.

Его толкали матросы, и он не увидел, что случилось с португальцем. Бой заканчивался. Несколько пленников уже толпились у грот-мачты, а португальцы, оставшиеся на берегу, спешно бежали к лесу. Их никто не собирался преследовать. Выстрелы раздавались все реже и реже. Заряжать пистолеты и мушкеты времени не было.

Вдруг Петька ощутил страшную усталость. Пелена застилала глаза, он вспомнил, что ранен. Он глянул на плечо, и все у него помутилось. Ничего не успел сообразить, как без чувств упал на палубу.