Чтение онлайн

Очень удачно они подошли, потому что Кавабэ в этот момент отчаянно сражался с уже покрашенной и высохшей оконной рамой, пытаясь вставить ее на место. А Ямашта, зажав в своих пухлых пальцах иголку, заделывал дырки на сетке от комаров.

Мацушта Неуверенно посмотрел на Сугиту, словно спрашивая разрешения. Сугита мельком глянул на банку с бежевой краской, потом с любопытством уставился на меня.

— А с футболом что? — вдруг спросил он.

— Чего? — не понял я.

— На футбол ты не пойдешь, что ли?

Точно! Сегодня же первая с начала летних каникул тренировка в футбольной секции.

— Я забыл.

— И что теперь? — не отставал Сугита.

Вот привязался!

— Ничего. Я, как видишь, занят. На тренировку не пойду. Предупреди тренера, ладно?

У Мацушты глаза на лоб полезли.

— А эти тоже не пойдут? — Сугита показал подбородком в сторону Кавабэ и Ямашты.

— Эй! — крикнул я во весь голос, чтобы Кавабэ и Ямашта меня услышали. — Сегодня футбольная секция. Вы пойдете?

— Не, куда мы пойдем. Смотри, сколько тут еще работы, — сказал Кавабэ, который, кстати, очень неплохо играл в футбол. Но сегодня он явно на тренировку не собирался.

— Ох ты. Я и забыл совсем. Плохо дело. Мама мне тоже ничего не сказала. — Но, судя по голосу, Ямашта был не особо расстроен этим обстоятельством.

— Ну вот. Они тоже не пойдут. Банку с краской дайте мне сюда. Поскорее, если можно.

Сугита попятился, а потом вдруг куда-то побежал. Мацушта припустил вслед за ним.

— Что ж вы убегаете-то, а?!

— Вот твоя банка, — сказал дед, протягивая мне наверх банку с краской.

Я начал красить дощатую обшивку дома бежевой краской. Я красил и чувствовал спиной, что дед стоит внизу и смотрит на меня. Это он только притворяется, что ему нет до нас никакого дела, а сам все время к нам присматривается. (Вот, например, в один из дней я забыл у него на веранде книжку по названием «Пугала». Это такая книжка про английского мальчика примерно моего возраста, с которым происходят самые разные приключения — одновременно и страшные, и интересные. А на следующий день дед, даже не спросив, чья книга, отдал ее прямо мне).

Получается, что вначале мы следили за дедом, но как-то незаметно поменялись ролями — и теперь уже он следил за нами. Смотрел и все подмечал. Совсем не так, как моя мама, — она хоть и не сводит с меня глаз, когда сидит рядом и потягивает вино из бокала, но на самом деле ничего не видит.

Свежеокрашенный кусок довольно сильно выделялся на общем фоне, но в целом в дом словно вдохнули новую жизнь. Мы сидели в тени под османтусом и любовались результатом своих трудов: бежевая стена, зеленые оконные рамы, противокомарные сетки на двери. И, конечно же, ставни, выкрашенные, как и рамы, в зеленый цвет. Все это довольно-таки неплохо сочеталось с голубой черепицей, которой была покрыта крыша. Я подумал, что теперь любому, кто зайдет во двор, сразу захочется постучать в дверь — «Тук-тук, мы в гости».

— А когда цветы расцветут, вообще получится маленький домик на лугу, — сказал Ямашта. К этому времени среди заново народившихся сорняков уже показались первые листочки космеи. До второй прополки дело так и не дошло. Дед сказал, что время терпит и что пусть травка пока порастет, как ей вздумается.

— Вроде мой дом, а вроде и не мой, — довольный, дед скрестил руки на груди.

— Ага, раньше он вообще каким-то нежилым казался, — сказал Кавабэ. Дед кинул на него косой взгляд, но Кавабэ даже не заметил — он любовался свежевыкрашенной водосточной трубой, на которой застыли маленькие зеленые капельки подсохшей краски.

— Ага. Так оно и есть. — Дед еще раз окинул взглядом дом и добавил: — Так оно и было. Потому что дом меня вообще не интересовал. Уже очень давно.

— Пока не попробуешь, не знаешь, что получится, — сказал я.

— Верно. Пока не попробуешь, не узнаешь, — дед кивнул так, как будто только сейчас, дожив до такого почтенного возраста, вдруг что-то для себя понял.

— А у вас жена была? — ни с того ни с сего спросил Кавабэ.

— Жена… была — этот ответ прозвучал скорее как мысли вслух.

— А она что, умерла?

— Ну…

— Ушла or вас?

— Ну, что-то вроде того.

— А почему?

— Не помню уже. Забыл.

— А почему вы второй раз не женились?

— Не женился.

— Почему?

— Откуда я знаю, — дед погрустнел.

— А как ее звали?

— Забыл.

— А она красивая была?

— Забыл.

— А дети у вас были?

— Не было.

— Странно как-то.

— Что?

— Мой папа уже второй раз женат. И у него дети и от первой жены, и от второй.

— Ну, так это же хорошо, — дед тихонько вздохнул.

— Ничего хорошего, — Кавабэ поджал губы и вдруг сказал: — Может, если бы у вас с женой дети были, то мой папа второй раз не женился бы.

— Ну, знаешь!

— А что, может, так оно и есть.

— Ты хочешь сказать, это я виноват в том, что твой папашка второй раз женился?

— Нет, вы не виноваты. А просто это мир таким образом устроен.

— Не понимаю. Бред какой-то.

— Может, и бред, — Кавабэ вдруг рассердился. — Я сам ничего не понимаю. Вокруг сплошные непонятности. Вот я потому и подумал, что, наверное, все-таки есть какой-то механизм. Механизм мироустройства.

Он замолчал.

— То есть… то есть… — и тут он вдруг заговорил скороговоркой:

— В доме у А было яблоко. В доме у Б было два яблока. Сколько всего яблок у А и Б? Три? А вот и нет. Этого-то я как раз и не понимаю. Слышите? Папа — это не яблоко. Его пополам не разделишь. У меня нет папы, а вы — одинокий, но это же не значит, что вы можете стать моим папой. Я тоже не яблоко. Значит, все должны понять, что есть какой-то другой механизм, более правильный. И я хочу найти ключ к этому механизму, чтобы понять, как все устроено… У Земли есть атмосфера, у птиц есть крылья, в небе дует ветер, птицы летят по небу. Люди поняли, как это работает. Поэтому теперь в небе летают самолеты. Есть даже самолеты, которые летают быстрее звука. А папы у меня нет. Почему так? Почему у мамы всегда такое испуганное лицо, когда мы в воскресенье идем с ней в торговый центр? Почему я должен все время слышать: «Когда-нибудь ты еще заставишь его пожалеть…»