Чтение онлайн

— И я очень-очень буду! И… спасибо, что отпустил.

— О, не благодари. Мне пришлось… Та нечисть заставила, я же рассказывал. По своей воле я никогда бы…

— И все равно спасибо! И еще… — выражение ее лица стало просящим. — Не обижай мою Илианку, а? Тебе придется хотя бы раз-два посетить «императрицу» в провинции, я знаю. Но не обижай ее! Обещаешь?

— Да на твою Илианку такое везение свалилось, что…

— Обещай! — прервала Данеска.

— Ладно-ладно, обещаю.

— Нет, лучше клянись!

— Хорошо, клянусь.

Можно подумать, ему больше делать нечего, как обижать рабынь!

Данеска успокоилась, снова обняла и потерлась носом о его плечо. Мило!

Разум смеялся над происходящим, но в глубине души ворочалась печаль. О, великая сила привычки!

Помнится, когда Ашезир уезжал из ненавистного, казалось бы, горного лагеря, то поминутно оглядывался на скалистую долину, в которой провел столько лет, а на глаза наворачивались слезы. Вот и сейчас то же самое: привык он к степнячке, еще как привык. Стоит представить, что смежная комната будет пустовать, и становится неуютно. Зайдя в нее, он не увидит Данеску с книгой, не услышит ее возмущений, болтовни или смеха…

Ашезир прижал ее к себе и сказал:

— Пожалуйста, будь осторожна… Тварь обещала тебя уберечь в пути, но потом… осторожнее. Надеюсь, у тебя все будет хорошо.

— И у тебя…

Он не мог проводить ее ни к выходу в город, ни даже к выходу из замка — комнату покидала не императрица, а освобожденная рабыня, которой позволили вернуться на родину.

Зато на следующий день пришлось провожать до ворот Илианку. К чести рабыни стоило отметить, что она хорошо сыграла роль: шла неторопливо, с достоинством, а рука, положенная на локоть Ашезира, не дрожала, в ней не чувствовалось напряжения. Молодец, девочка!

Когда вернулся, на него обрушилось одиночество. Никого не осталось рядом! Ни Данески, ни брата, а мать-императрица уже давно уехала в старую столицу. Чувство одиночества сменилось острой тревогой. Где Хинзар? Доберется ли Данеска до Талмериды? А вдруг кто-то поймет, что Илианка — не императрица? А как поведет себя каудихо, когда узнает о…

Хватит! Есть только один способ избавиться и от одиночества, и от беспокойных мыслей!

Ашезир выглянул за дверь и велел позвать наложницу.

Хинзар открыл глаза — и ничего не увидел. Темнота, хоть глаз выколи. Из горла едва не вырвался крик, но все-таки удалось его сдержать. Как же страшно! Может, это смерть? Может, он умер, но не понимает этого?

Из глаз покатились слезы. Хинзар попытался встать, но больно ударился головой обо что-то деревянное, если судить по звуку. В междумирье и ином мире вроде не должно быть ничего такого… Все сказки и легенды говорили, что там нет пределов.

Он вытянул руки, уперся ладонями в шершавую поверхность и тут же засадил занозу в большой палец. Бездумно засунул его в рот, чтобы смягчить боль. Заноза… Значит, все-таки дерево…

Где он? Что с ним?

Мысли спутались, потом их поглотил ужас. Хинзар изо всех сил замолотил кулаками о… крышку ящика?

— Выпустите! — он даже не сознавал, что кричит.

Тьма сдавливала и душила. Тьма? Да не в ней дело! Он никогда не боялся темноты, даже когда был совсем маленьким. Все дело в ящике… Он не мог полностью вытянуть руки — они упирались в дерево, куда ни ткни.

Нельзя плакать, ведь Хинзар уже взрослый. И вообще: он давно себе обещал, что станет таким, как Шейшуриз-воитель, который выдержал все пытки, а потом в одиночку победил всех врагов.

Хинзар сжал губы, насупился и спокойно принялся ощупывать ящик. Потом попытался открыть крышку. Не вышло.

Шейшуриз-воитель? Тот был героем! А кто такой Хинзар? Младший принц девяти лет от роду! На что он надеется?

Нет сил терпеть эту тесноту, нет воли! Кажется, даже дышать уже нечем!

Он разрыдался в голос, потом взревел:

— Пустите! Пустите!

Снаружи тишина.

Может, его закопали в землю? Тогда он скоро задохнется… Страшные истории о преступниках, зарытых заживо, они с приятелями часто друг другу рассказывали… Но ведь Хинзар не преступник! Он всего лишь младший принц! Он ничего плохого не сделал! Зачем зарывать его в землю? За что?!

Но зарыли же…

— Нет! Нет, я не хочу! — завопил он. — Спасите! Пожалуйста! Спасите! Я принц! Император вам много заплатит за меня! Спасите!

Слышит ли его хоть кто-то? Или он кричит для самого себя?

— Ну спаси-и-ите, — проскулил Хинзар и расплакался еще горше.

Стук поднятой крышки оглушил, а полоса света ослепила.

— А! — от неожиданности вскрикнул он, вскочил, а потом и выскочил из распроклятого ящика. — Ч-что… что… где я?

Поморгав и привыкнув к свету, увидел Иршиза — телохранителя. Тот преклонил колено и склонил голову.

— Мой принц! Умоляю, прости! Я совсем ненадолго отошел, но за это время ты успел очнуться и испугаться. Прости.

— Я н-не испугался, — просипел Хинзар. — Я разозлился!

— Конечно, мой принц.

— Где я? Что случилось?

Последнее, что помнил, так это как выезжал за ворота. А до этого бегал с ловкой императрицей по лабиринту… Вообще-то женщины не должны быть такими ловкими — они должны быть пугливыми, неповоротливыми и бояться мышей и букашек. Данеска точно неправильная женщина…

Там же, в лабиринте, ему навстречу выбежал Иршиз со словами:

— Мой принц, предательство! Во дворце смута! Император велел вывезти тебя из столицы!

— Но императрица…

— Ее тоже вывезут. Но это сделают другие, а я в ответе за тебя. Быстрее же! Пока не поздно, пока мы можем выехать, пока изменники не заменили стражников у ворот! Нельзя медлить!

Хинзар послушался телохранителя: с ним вместе выбежал из лабиринта, вскочил в седло заранее приготовленного коня, а на воротах сказал, что просто собирается прогуляться.