Чтение онлайн

Даже когда он был безвестным заморышем в горном лагере, и то пытался отвечать на побои, тем более не мог не ответить сейчас, будучи принцем. Вряд ли Виэльди позволит себя ударить, но стоять и покорно ждать, пока тот снова поднимет руку, тоже нельзя… Что ж, на стороне Ашезира холодный разум, надо этим воспользоваться.

— Она жива, безмозглый ты дикарь! Жива и здорова, слышишь? — воскликнул он и одновременно впечатал кулак в лицо Виэльди.

Тот, ошарашенный новостью, не успел ни уклониться, ни перехватить руку. Не стал он и отвечать на удар. Только потер скулу и тупо переспросил:

— Жива?.. Или ты лжешь?

— Ты хочешь оскорбить меня еще и недоверием? — процедил Ашезир. — Будто мало уже натворил? Нападение на принца даже для рин-каудихо чревато неприятностями. Как бы твоему отцу не пришлось за тебя извиняться перед моим.

Вообще-то за драку в первую очередь влетит Ашезиру… В ушах так и звучали слова отца-императора: «Ничтожество, даже постоять за себя не можешь!» А потом родитель его изобьет. Но Виэльди не знает об этом, поэтому…

— Я могу прямо сейчас позвать стражу, и тебя уведут отсюда связанным.

Дикий приподнял брови, потом усмехнулся и с удивлением спросил:

— Ты мне угрожаешь?

— Да, ты верно понял. Сам подумай: ты ворвался и набросился на принца, ударил ни за что.

— Разве это удар? Даже следа не останется…

С этим можно поспорить — левая скула горит, наверняка будет синяк на пол-лица, придется как-то объяснять его отцу-императору, что-то выдумывать… Ашезир пожал плечами и ничего не ответил.

— Ладно, ты прав, — кажется, к Виэльди наконец вернулся разум. — Весть, что Данеска при смерти, свела меня с ума. Извини. Хочешь, ударь меня еще раз. Только не думай, будто я извиняюсь, потому что струсил. Можешь звать свою стражу, я не стану тебя отговаривать, но до этого позволь увидеть сестру.

Задать, что ли, прямой вопрос, и этим подтвердить или развеять свои догадки?..

— Кто она тебе на самом деле? Сестра? Или любовница? Или и то, и другое?

Виэльди склонил голову набок и прищурился: его отец-каудихо тоже так делал, выражая то ли подозрение, то ли еще что — видать, это семейное… Он не возмутился, не разозлился, да и возражать не стал — молчал, глядя на Ашезира. Неясно, оскорбил Дикого вопрос или, напротив, смутил. Теперь Ашезир не знал, как продолжить беседу и продолжать ли.

Наконец кашлянул и сказал:

— Ладно, я не знаю точно, что тебя связывает с Данеской, только догадываюсь… Но я не забыл, что в долгу перед тобой, поэтому больше не стану об этом спрашивать. Только не думай, что стану воспитывать твоих ублюдков… Иди, повидай ее. Недолго. А потом я собираюсь открыть дверь и… застать вас за беседой, подобающей брату и сестре.

Былой друг лишь на миг отвел взгляд, но этого было достаточно, чтобы понять: выводы были верными.

— Конечно, как еще могут говорить брат с сестрой? — протянул он. — Только как брат и сестра. Но впредь следи за Данеской лучше. Потому что если она умрет, то не будет ни ублюдков, ни твоих наследников, мой принц.

— Я понял, рин-каудихо. Не беспокойся: отныне еду твоей сестре приносит лишь одна доверенная служанка и сама ее пробует. Данеске ничего не грозит. И еще: я не стану звать стражников. Я понимаю, что в тебе говорили гнев и страх за ее жизнь.

— Я благодарен, мой принц.

Вот заладил «мой принц, мой принц». А ведь в прошлую встречу не поддерживал игру… Зато сейчас начал. Похоже, пришел конец былой дружбе. Теперь они лишь союзники, и то на время.

Смежная дверь между покоями открылась, и Данеска чуть не лишилась сознания. Внутрь вошел не Ашезир — Виэльди! Любимый предатель… Как же она скучала по его лицу, и по этому шраму на щеке, и по темным волосам с вплетенными в них бусинами, по его телу и голосу!

Виэльди!

— Данеска… — прохрипел он.

А дальше мир исчез! Пусть предатель, пусть женат, пусть она замужем! Это все не важно!

Броситься ему на шею, ощутить жаркие, крепкие, нежные объятия!

— Данеска, моя Данеска, — шептал он, гладил по спине и талии и, кажется, едва не плакал. — Я чуть глупостей не натворил, когда думал, что тебя больше нет! Но ты есть… Я хочу, чтобы ты всегда была, всегда жила, даже если не со мной! Потому что ты навсегда, навеки моя, даже если вдали… Даже если я в последний раз тебя вижу!

— Виэльди… Я только твоя, хоть ты и предатель…

Данеска коснулась губами его подбородка, потом щек и губ.

— Сейчас Ашезир войдет, — сказал Виэльди, отстраняясь. — Он догадался… Не знаю, как, но догадался, что мы с тобой… Ты ничего ему не говорила?

— Нет! — воскликнула она. Откуда принц узнал, от кого, оставалось только гадать. Правда, гадать она не стала и махнула рукой. — Ну и пусть знает! Он-то себе ни в чем не отказывает! Иногда я слышу стоны его наложниц! А я ему нужна только ради наследника!

Виэльди сомневался недолго. Несколько мгновений, и с жаром впился в ее губы и целовал с такой страстью и яростью, будто в последний раз.

А может, и впрямь в последний?

Ашезир подошел к двери и до него еле слышно, неразборчиво, но все-таки долетел возглас Данески: «Его наложниц… А я… только ради наследника…»

Он отдернул руку от засова.

Сдержит ли Виэльди обещание? Точнее не так: удержится ли от соблазна? А стоит ли проверять?

Талмериды пока что союзники, будет глупо, если союзу помешает женщина, пусть даже его жена. Чего таить: наложницы, о которых Данеска обмолвилась, и впрямь ему милее.

Клятва, данная отступницам? Вот когда Виэльди уедет, тогда имеет смысл об этом думать. Сейчас же, если Ашезир ворвется в покои жены, то получится, будто он злобный ревнивый муж — тогда влюбить в себя степнячку будет еще сложнее. А уж то, что он обманутый муж, как-нибудь пережить можно. В конце концов, даже ревности нет, а самолюбие… он давно им пожертвовал ради будущего.

Однако с завтрашнего дня служанка начнет поить Данеску нужными отварами, а сам Ашезир месяц не будет к ней притрагиваться… Если потом на месяц раньше срока родится младенец и будет темноволосым — отправится в храм Гшарха или храм Ихитшир.