Чтение онлайн

– Вон она!
– прошептала Алла и показала в угол двора.

Наташа, согнувшись, волокла какой-то длинный предмет, похожий на свернутый ковер. Один его конец она прижимала к груди, а другой тащился по земле. Видимо, Ната уже приближалась к конечной цели, впереди был забор. Не дойдя до него несколько шагов, та бросила свою ношу на землю, с остервенением несколько раз пнула её ногой и направилась к стоящему в углу двора сараю. На несколько минут она скрылась из виду, потом опять появилась, держа в руках лом.

Подруги напряженно следили за ней, прячась за беседкой.

– На кой хрен ей лом-то?
– наконец не выдержала Алла.
– Чтобы сделать из трупа отбивную?

– Тсс, - прошептала Лара, боясь, что в ночной тишине та их услышит. Лом - орудие серьезное, а в руках этой одержимой - тем более. Если Натка нападет на них с ломом, голыми руками даже Алке с ней не справиться, да и кухонный топорик тут не поможет.

Просунув лом под что-то явно тяжелое, Наташа всем телом навалилась на другой его конец. Заскрипели петли и с земли медленно поднялась большая прямоугольная крышка. Установив её в вертикальное положение и для верности подперев ломом, Натка опять взялась за сверток. Подталкивая то руками, то ногами, передвинула его ещё на полметра и, сопроводив прощальным пинком, столкнула вниз. Подняв фонтан зловонных брызг, и длинный предмет исчез из поля зрения.

– Выгребная яма!
– догадалась Алла.
– Сортир у неё в доме - любит комфорт, сучка, - а дерьмо по трубе плывет туда.

– Верно. Когда я была в её туалете, хотела спросить, куда все сливается, ведь здесь нет централизованной канализации. И из раковины грязная вода должна куда-то уходить.

– Что ж она так без любви-то отнеслась к своему альфонсу? ехидно-злобно спросила сама себя Алла.
– И пинала, и пихала, и по земле волокла. Никакого уважения к бывшему любовнику.

– Если честно, не ожидала я такого от Натки. Как-то мне до конца не верилось, что она виновна.

– "A nimium faciles qui tristia crimina saedis fluminea tolli posse putetis aqua", - О неразумные, вы думаете, что черное пятно убийства может смыть речная вода! А тут дерьмо...
– возмущенная подруга уже в полный голос, с пафосом актера трагедии, цитировала Овидия, выпрямившись и театрально указывая рукой в сторону выгребной ямы.

– Тише, - одернула её Лариса.
– Натка убийца! У неё лом в руках!

– Просто слов нет цензурных, чтоб сказать все, что я думаю об этой прошмандовке!
– уже другим тоном произнесла Алла, сузив глаза.
– Ведь в ту ночь она валялась со своим Мариком в койке, целовалась-миловалась, а потом оприходовала любовничка по башке да и спихнула его в яму с говном, может быть, ещё живого. Ежкина же мать, а! Вот зараза, ничего святого нет у этой моральной уродки! Марик, конечно, та ещё сучара, но все же не заслужил такого бесславного конца. Если он чем-то Натке не угодил, сказала бы ему: "Отвали!", - и все дела. Но мочить, да ещё в дерьмо макать... Пошли, мать, отсюда. Я такая злая, что запросто прибью её, а мне свобода ещё дорога как память.

Пока Натка дергала лом, чтобы закрыть тяжелую крышку, подруги незамеченными вернулись в кухню.

– Хоть бы крышка и её прихлопнула, чтобы эта тварь тоже в помойной яме оказалась, вместе с бывшим Мариком в дерьме бы поплавали, - злобно пожелала Алла, наблюдая в окно за безуспешными манипуляциями Натки.

Лом пока не сдвинулся с места, крышка по-прежнему стояла вертикально.

– Я не кровожадная, но таких моральных уродок на земле быть не должно, - продолжала возмущаться Алла.
– Нечего им портить экологию и оскорблять окружающую действительность самим своим существованием.

– Взял чужую жизнь, - отдай свою, - процитировала Лариса когда-то сказанные подругой слова.

– Точно!
– подтвердила та.
– "Fiat justitia", - да свершится правосудие. Зло должно быть наказано.

– Но ты, надеюсь, не собираешься выступать в роли благородной мстительницы и восстанавливать попранную справедливость по своим собственным принципам?

– Вот еще!
– фыркнула Алла.
– Больно мне надо мараться об эту мразь! Бог накажет.

– Зная твою эмоциональную натуру, я уже начала бояться, что ты что-нибудь этакое сотворишь.

– Как говорил мой бывший хазбенд, - я только снаружи злая, а внутри добрая-предобрая.

И хотя ситуация явно не располагала к веселью, подруги расхохотались.

– Ладно, мать, - сказала Алла, отсмеявшись.
– Давай для полной ясности глянем, что эта убивица в своей комнате крушила.

Подруги вошли в спальню Натки и замерли на пороге. Над кроватью горел ночник и обстановка была хорошо видна. Все выглядело так, будто здесь шла отчаянная борьба. Кровать была сдвинута со своего места и стояла под углом к стене, ковра перед ней не было, матрац сполз одним краем, на полу валялась подушка, рядом с нею - массивный бронзовый подсвечник.

– Именно им она Марику и врезала, - уверенно сказала Алла, показывая на подсвечник.
– С остервенением колошматила, с большим чувством, каждый раз выдыхая "кхе!", как мясник, разделывающий тушу топором. Слышала, сколько было ударов? Видно, не сразу она его оглоушила, он ещё поборолся, раз все так раскидано и сдвинуто. Сделав из Марика отбивную, Натка стащила его на пол, закатала в ковер, или покрывало, или ещё во что-то, отволокла к помойной яме и сбросила в дерьмо.

– Бр-р!
– передернула плечами Лара.

– Да уж...
– покачала головой Алла.
– Я предполагала, что нас ожидают малосимпатичные открытия, но такого не ожидала... Просто леди Макбет местного разлива.

– Алка, мне страшно, может, она сумасшедшая? Ведь психические заболевания могут обостриться от разных внешних воздействий, мне Лидия Петровна говорила.

– Кто её знает...
– пожала плечами Алла.
– Сходим ещё раз к нашему психиатру, спросим, что с этой умопомешанной. Может, на неё периодически нападают такие припадки. К примеру, в полнолуние она одержима манией убийства и мочит каждого десятого или каждого двадцатого любовника... Есть такие извращенцы, которые ловят кайф, убивая. Может, Наткина помойная яма полным-полна жмуриками, и ей греет сердце мысль, что их красивые, эротичные тела плавают в дерьме?.. Или же, как рачительная хозяйка, она потом посадит розы и будет удобрять тем, во что превратились бывшие любовники?.. Или закопает трупы под каждым кустом, и у неё будут цвести шикарные розы.

– Алка, перестань, меня сейчас вырвет!
– взмолилась Лара.

– Тихо, подруга, не время блевать. Вон наша убивица уже идет к дому. Глянь, как уверенно шагает, говенных дел мастерица! Поступь гордая, как у человека, довольного собой и преисполненного чувством глубокого удовлетворения. Вся в дерьме, но самообладания не теряет.

Лариса посмотрела в окно и в ясном лунном свете увидела Натку, которая спокойно шла к дому и даже, кажется, улыбалась. Лара не была уверена, так ли это, но то что ни в лице, ни во всем облике Натальи не было ни тени подавленности, страха или ещё каких-либо отрицательных эмоций, - было очевидно. Закончила важное дело и со спокойной совестью и сознанием хорошо выполненного дела возвращается домой.