Дуди Дуби Ду
Шрифт:
– Каких, например?
– Да каких угодно. Было бы желание, а дела появятся. Я, например, рисовать не умею. Бог не дал. Клиент тут один, реставратор, у меня был… Заходил к нему в мастерские недавно. Интересно, черт возьми… Вот туда, наверно, и подамся. А насчет дела не беспокойся, ты разве не чувствуешь, что все уже закончилось?
– Пока нет. Я на тебя надеялся, потому что больше не на кого. Братья не потянут: они и так счастливы в своей ипостаси… не пропадут. Коля слишком экспрессивен и еще не изжил свои представления о справедливости и несправедливости, с которыми к клиентуре нельзя подходить на пушечный выстрел. Максиму Петровичу это сто лет не надо. Джулию в расчет не берем.
– Главное, не цель, а путь к ней. Когда достигаешь цели, всегда чувствуешь разочарование и тоску. Депрессия достижения…
…Конго был прав, не все истории заканчиваются так же, как похожие друг на друга американские боевики или мелодрамы, где главный герой получает в награду миллион долларов и грудастую блондинку в придачу. В тривиальных голливудских кинолентах, из которых нормальному человеку почерпнуть нечего, а иным внушается радужная вера в сказку, история мнимо заканчивается твердой точкой. Но мало кто задумывается и фантазирует о том, что же может произойти с героями дальше. Быть может, жизнь киношных масок в следующий миг из комедийной мелодрамы превратится в кровавый триллер. Добытый в тяжких муках миллион испарится в мгновение ока, грудастая блондинка уйдет к другому, а главный герой превратится в остывающий труп с горячей пулей в голове. Всякое может быть, пути господни неисповедимы…
– Жизнь круглая, Земля длинная, – как-то сказал Арсению дядя Гена.
Это было последнее их чаепитие на кухне – кто бы мог предвидеть! – Все мудрые мысли уже высказаны много-много раз!.. Но услышаны, – тут дядя Гена сделал многозначительную паузу, – должны быть только вами и лишь однажды. Ты особо себе мозги не ломай в размышлениях о сходстве встретившихся тебе в жизни людей. Мы все похожи друг на друга и все друг у друга учимся. Ты это уже сам понял и знаешь, как идти к своей цели. А то, что не перестал удивляться, – это хорошо, именно это качество делает людей счастливыми. И запомни: все мы где-нибудь когда-нибудь непременно однажды еще встретимся…
Дядя Гена проводил Арсения до дверей, пожал руку, улыбнулся и хитро подмигнул:
– Удачи, капитан, дуй в свои паруса!
Дядя Гена собирал свои пожитки в маленький рюкзачок. Дома никого, кроме Матильды, не было. Вероника с мужем умчались по делам, Андрюша в детском садике. Бомж дядя Гена присел на корточки, обнял собаку и, глядя в ее грустные глаза, произнес:
– Вот и все, Матильдушка. В своей семье я давно порядок навел… Кажись, и в этой все наладил. На Алтай, пожалуй, подамся… Семье брата помогать надо, да и поближе к родине. В общем, дел выше крыши. А ты не горюй, черноглазая. Присматривай тут. Все мы когда-нибудь где-нибудь обязательно еще встретимся… – повторил он собаке те же самые, только что сказанные Арсению слова.
Спустя месяц Арсения навестил Коля. В прихожей он расстегнул небольшую сумку и выпустил из нее кота по имени Загрызу.
– Присмотри за ним, – попросил Коля Арсения, – я уезжаю.
– Куда? И надолго?
– В Индию. В Ришикеш – город благодати и ненасилия. Я давно хотел… На сколько – не знаю, но я вернусь обязательно. Может, через месяц, может, через пару лет… И вот еще… – Коля протянул Арсению ключи от своей комнатки на Брестской. – Сдай хорошим людям, чтобы не пустовала. Можно даже за символическую плату. Ну, я пойду?
– Ну-ну. С Богом. – Арсений протянул Коле руку: – Удачи тебе и просветления.
– Спасибо. – Коля пожал руку и вышел, тихо затворив за собой дверь.
– Ну, что, Загрызу, будем дружить? – Арсений присел на корточки и протянул коту руку: – Дай лапу.
Загрызу ткнулся в ладонь холодным носом, задрал хвост и с важным видом ушел осматривать новое жилище…
– А куда потом, Маратушка? – спросила Марата Васильевича Джулия, заботливо пристегивая мужа к креслу пассажирского «Боинга» швейцарской компании «Свисс Эйр».
Набравший обороты лайнер мягко сорвался с места и побежал по взлетной полосе аэропорта Женевы, чтобы через несколько долгих часов совершить посадку в Стране восходящего солнца.
– За Ваню волнуюсь. Как он там, в этом швейцарском колледже? Ага…
– Не волнуйся, освоится. Через пару лет будет на трех европейских языках болтать. – Марат Васильевич привлек Джулию к себе и поцеловал в ухо. – А потом… Потом, после Токио, – да куда угодно! Какая разница, где радоваться жизни, – расплылся Марат Васильевич в белозубой фарфоровой улыбке…
– С днем рождения, братуха! – Маркс чокнулся с братом массивным, до половины налитым водкой стаканом.
– Бывай здоров, брательник!
Близнецы выпили и обменялись подарками – коллекционной дискографией «Deep Purple» и «Led Zeppelin».
– Завтра на работу не пойдем, – подытожил Энгельс. – Я клиенту позвонил. Подождет пару дней. Ну его на хер…
До Алтая дядя Гена не добрался. В тот день, собрав свой рюкзачок и попрощавшись с Матильдой, он вышел на улицу и присел на скамейке у подъезда – «на дорожку». На ней и умер с загадочной улыбкой на лице, прислонившись спиной к растущему рядом каштану…
В это самое время, ранним утром, на вилле под Лос-Анджелесом бизнесмен «кот Леопольд» посмотрел на свой женевский хронометр «Морис Лакруа» и очень удивился. Часы остановились…
…На другом конце земли опер из режимного отдела выписал справку об освобождении и протянул ее известному каторжанину Алеше Воробьеву.
– Благодарю за зону, Алексей Иваныч, куда вы теперь?
– Какая тебе разница, начальник? Какая разница, где радоваться жизни? Ты все равно не поймешь…
– Ну, что, соколики, как себя чувствуете? – спросил пациентов Арсений, заходя в палату в новеньком накрахмаленном хирургическом костюме. – Выздоравливать будем?
Гурзуф – Варшава – Минск.
2008