Дуэль Пономаря
Шрифт:
Майор уже закончил половину необходимых манипуляций с чужеродными молекулами, как в помещении, где лежал Дарофеев, почувствовалось чужое присутствие.
Отвлекшись от целительства, Сергей Владимирович настроился на восприятие физических объектов, окружающих Пономаря. Эти объекты оказались двумя дюжими молодцами, несущими принадлежности для инъекций.
Изотов понял, что если допустить очередной укол, то все его усилия пойдут прахом и немедленно начал действовать. Дождавшись момента когда один из парней возьмёт шприц, фээсбэшник пропустил через руку, которая должна была делать укол, силовой энергетический шнур. Пошевелив им, Сергей Владимирович удостоверился, что рука “медбрата” подчиняется его воле и вновь стал ожидать.
Вскоре парень со шприцом нацелился иголкой на сгиб локтя Дарофеева и, в тот момент, когда она должна была войти под кожу, слегка дёрнул руку колющего. Стальное остриё пошло параллельно руке целителя и вонзилось в закатанный рукав пижамы.
В следующее мгновение Изотов заставил парня увидеть, что игла вошла в вену “пациента”. Поршень шприца пополз вниз, выдавливая из него жидкость в ткань дарофеевской одежды. Второй при этом отвернулся и не заметил что наркотик пропадает без дела.
Вскоре парни ушли, а майор продолжил сеанс целительства.
Работы было невпроворот. Несколько дней непрерывного наркотического транса сильно истощили организм Игоря Сергеевича и наладить в нём всё как было за один раз оказалось для фээсбэшника-экстрасенса непосильной задачей. Вскоре Изотов выдохся. Он вышел из медитативного состояния и взглянул на часы. Они показывали половину одиннадцатого. Оказалось, что целительство заняло у Сергея Владимировича без малого четыре часа.
Отжав, было, сцепление, майор готов был поехать на выручку другу, но вспомнил, что так и не определил, где конкретно тот находится. Изотову пришлось вновь настраиваться на ясновидение.
Мысленно взлетев над Москвой, фээсбэшник увидел в одном из районов города пульсирующую зелёную точку. “Маяк” Дарофеева. Целитель находился где-то в районе Бирюлёво. Сергей Владимирович нашёл улицу, дом, в котором содержался Дарофеев, определил расположение палаты. Теперь уже можно было ехать.
Ничто не выдавало того, что за этим обычным бетонным забором находится больница. На железных, ярко освещённых двумя прожекторами воротах, не было никаких табличек. Улица была на удивление пуста. Лишь в будке рядом с въездом на территорию, сидел охранник. Изотов из окна машины видел как иногда покачивается его меховая шапка.
Поверху ограды шла колючая проволока. Можно было бы, конечно, перелететь через неё, или, став невидимым, пройти мимо охранника, но Сергей Владимирович запоздало сообразил, что так и не провёл рекогносцировку. Лезть в неизвестное место, не зная, что и кто там может встретиться, было, по крайней мере, опрометчиво. Вздохнув, Изотов вновь отделил сознание от тела и начал путешествие по территории клиники.
Сразу же выяснилось, что забор не так прост, как казалось снаружи. Фээсбэшник, в своём тонком теле сразу наткнулся на несколько инфракрасных лучей, проходивших на разных уровнях от поверхности земли параллельно забору. А под снегом электромагнитное излучение выдавало множество вибрационных датчиков, которые могли дать сигнал тревоги если кто-нибудь просто прошёл бы мимо. Преодолеть эту линию сигнализации можно было лишь по воздуху. Но Изотов не был силён в таком способе перемещения. Подняться в воздух он мог, но его тело вело себя там как воздушный шарик, его болтало воздушными потоками, и справиться с этим, заставить себя лететь куда нужно, Сергей Владимирович мог лишь с помощью неимоверных усилий.
Продолжив разведку, майор определил, что здание, где лежит Пономарь так же находится под охраной. Мало того, что по четверо вооружённых мужиков сидели в помещении у каждого входа, пробиться к ним можно было лишь преодолев десятиметровую полосу, по которой кружили голодные овчарки.
А у палаты самого Дарофеева тоже дежурили трое дюжих молодцев. Дежурили?
Изотов пригляделся. Нет, все охранники в разных позах спали на полу, обнимая автоматы, как будто это были любимые игрушки. Один из боевиков даже пускал слюни и во сне нежно поглаживал дуло оружия.
Самого Дарофеева в палате не было.
ГЛАВА 4
Он открыл глаза и понял, что проснулся.
Тело было на удивление лёгким, настроение – приподнятым. Хотелось завопить во весь голос что-нибудь бравурное, развернуть плечи и совершить подвиг.
Но оглядевшись, он вспомнил, что находится в больнице. И что его зовут… На память пришло лишь прозвище – Пономарь. Ну, Пономарь, так Пономарь. Не хуже и не лучше других кличек.
Он свесил ноги с кровати и резко сел. От движения в руке возникла непонятная боль. Он посмотрел на свой локтевой сгиб, и в пронзительно-белом свете фонаря за окном обнаружил там многочисленные мелкие коросточки и обширный, во всю ширину руки, синяк.
Теперь перед его мысленным взором возникла картина, как двое мужиков делают ему укол. Грубо заголяя его руку, безжалостно втыкая иглу под кожу и ещё ворочая ею там, чтобы воткнуть в ускользающую вену.
Вспомнилось, что он хотел бежать отсюда. И как только у Пономаря промелькнула эта мысль, пришло чувство опасности. Бежать? Да! Но это будет не так просто…
Откуда-то он узнал, что за дверью сидят трое вооружённых охранников. Поймав себя на уверенности в этой информации, Пономарь удивился и секунду раздумывал, доверять этому ощущению, или нет. И, решив, что практика – критерий истинности, смело шагнул к двери.
Бесшумно переступая босыми ногами, тапочек в палате не оказалось, Пономарь подкрался к двери. Прислушался. Ему почудилось, что там действительно кто-то дышит.
Беглецу вдруг захотелось, чтобы те, кто находится там, в коридоре, заснули сладко-сладко. Сном младенцев. И в этот момент что-то произошло. Пономарь не понял, что именно, но ощущение было таким, что от него внезапно что-то отделалось и это что-то исчезло за дверью. Через мгновение послышался грохот.
Подождав секунды две, Пономарь приоткрыл дверь. В образовавшуюся щель хлынул яркий свет люминесцентных ламп и в нём он увидел чьи-то ноги. Ноги эти принадлежали лежащему на полу парню. Он, очевидно, заснул и опрокинулся вместе со стулом, на котором сидел.
Выскользнув из-за двери, Пономарь обнаружил ещё двоих. Эти тоже спали. Причём, как было видно, заснули они лишь несколько мгновений назад. Иначе, не чем было бы объяснить слегка напугавший беглеца грохот.
Но удивляться времени не было. Поняв, что удачей надо пользоваться немедленно, Пономарь, огляделся. В пределах видимости никого не было. Он автоматически посмотрел на дверь палаты. Триста четырнадцатый номер. Следовательно, он находится на третьем этаже.