Чтение онлайн

— Hola, chica! Здравствуйте, сеньор Сэм! — крикнула Ангелина, когда повозка в облаке пыли въехала во двор. — Рада вас видеть.

Молли все меньше и меньше времени проводила в родном доме, хотя по-прежнему под ее началом работали Хоакин с ковбоями и Джамбо с лесорубами.

— Где мой цыпленочек? — заворковала пожилая женщина, вытаскивая рыжеволосый кулечек из колыбельки, стоявшей в задней части повозки. Малыш Сэмьюэль Питер появился на свет весной, и с ним кануло, как не бывало, всякое чувство вины Молли за то, что она вышла замуж за Бреннигана. Да и как могла она сожалеть о том, что вышла замуж за мужчину, который подарил ей такое прелестное дитя?

— Клянусь, Ангелина, — пробормотала Молли, когда руки Сэма, чтобы поставить жену на землю, обхватили ее талию, вскоре после рождения сына ставшую вновь тоненькой, — ты ужасно балуешь этого мальчишку.

— Не больше, чем его папа, верно ведь? Сэм подмигнул ей, и Молли улыбнулась.

— В этом ты права, — сказала она более отчетливо. — Сэм считает, что его сын — просто ангел и, будучи совершенно беспристрастной, я вынуждена согласиться.

Все трое от души расхохотались.

— Заезжал падре Фитцсиммонс, — сказала Ангелина. — Говорит, вам давно уже следовало окрестить малыша. Он собирается побеседовать с вами во время воскресной мессы насчет его крещения.

Что же касалось церковного брака, то Молли и Сэм давно уже повторили свои брачные клятвы перед алтарем, хотя оба понимали, что истинное единение их душ и сердец произошло в пограничной сторожке во время грозы.

— Малышу можно будет надеть мою крестильную рубашку, — сказала Молли. — Я уверена, что мама сохранила ее. Возможно, я найду рубашку, когда буду разбирать вещи.

— Кстати, о вещах, — сказал Сэм, его глаза озорно блеснули, — нам лучше, пожалуй, поскорее приступить к их разборке. Чем быстрее все вещи моей жены покинут «Леди Джей», тем раньше она вернется домой — туда, где самое подходящее для нее место.

Было совершенно очевидно, как для Ангелины, так и для Молли, что он имеет в виду постель под «самым подходящим для нее местом». Обе женщины смущенно вспыхнули.

Сэм намеревался наверстать время, упущенное в те месяцы, когда они не могли заниматься любовью, ожидая рождения ребенка, и Молли находила намерение мужа более чем привлекательным.

— Сэм прав, — сказала Молли. — Кроме того, я хочу поскорее закончить разборку вещей, чтобы вы с Хоакином могли бы уже сегодня перебраться в дом «Леди Джей».

— Ты в этом уверена, chica?

— Конечно, уверена. — Они направились к дому.

— Тогда все хорошо.

Пышные телеса Ангелины заполнили дверной проем.

— Теперь ни у кого уже не будет сомнений в том, что ты наверняка никогда больше не бросишь своего мужа.

Молли покачала головой и далеко не в первый раз поправила Ангелину:

— Я никогда и не бросала Сэма, и ты знаешь это! От ее слов Сэм слегка съежился, прошлое редко кололо его воспоминаниями.

Ангелина только заворчала. Старая женщина до сих пор отказывалась верить, что Сэм мог когда-либо прогнать от себя Молли. Она считала его слишком порядочным человеком для такого дурного поступка, и, кроме того, она полагала, что Сэм, как и любой другой мужчина, ни за что не мог бы устоять против чар Молли и пойти наперекор ее желаниям.

— Ты права, Ангелина, — поддразнил Сэм. — Теперь уж Молли ни за что не отделаться от меня.

— Как я уже говорила, вы именно тот мужчина, который ей нужен! Не давайте ей спуску! Держите жену в руках!

— Я не уверен, что не случится наоборот, — пробормотал Сэм себе под нос.

Войдя в дом, Ангелина приступила к разборке вещей в гостиной, а Молли с малышом на руках отправилась в спальню. Хоакин с Сэмом начали грузить мебель, которую она решила забрать в «Кедровую Бухту».

Ее комната давно уже была пуста, вещи были уже перевезены в дом Сэма, и Молли направилась по узкому коридору к последней двери.

Комната ее матери.

Набравшись мужества, которого ей следовало бы набраться много лет назад, Молли повернула ручку и, пройдя через комнату, подошла к широкой кровати и положила ребенка на мягкое голубое одеяло. Было тепло, и Молли развернула малыша. Ребенок гулил и сучил ножками.

Молли оглядела комнату. В течение тринадцати лет она оставалась нетронутой: прекрасный, розового дерева, комод с зеркалом; изящная фарфоровая ваза на этажерке возле кровати; резной, красного дерева, платяной шкаф, в котором все еще хранились шелковые платья матери — Коллин любила наряды.

Отец оставил комнату такой, какой она была в день смерти хозяйки. Он относился к спальне умершей жены, словно к святыне. В комнате всегда поддерживался порядок и чистота, будто отец ожидал возвращения покойной.

У Молли не хватило духа переселиться в эту комнату, хотя эта спальня была намного уютнее, чем ее собственная.

Молли любовно гладила поверхность комода, в горле у нее застрял комок. Комод был свадебным подарком отца, и маме всегда нравился этот комод. Молли решила забрать его с собой в «Кедровую Бухту».

Думая о прошлом, Молли перевела взгляд на зеркало в серебряной раме. Серебряная шкатулка, имевшая форму сердца, стояла возле него. Дрожащими пальцами она откинула крышку. Послышалась нежная мелодия венского вальса. Заблестели шляпные булавки матери, воткнутые в красную бархатную подушечку.

Молли закрыла крышку и отвернулась. Прошлое осталось в прошлом. Она не позволит ему снова вторгнуться в ее счастье.

Глубоко вздохнув, Молли начала разбирать содержимое ящиков и коробок и упаковывать вещи, решая, что может понадобиться Ангелине, а что пойдет на благотворительные нужды.

Ребенок уснул, и тишина погрузила Молли еще глубже в воспоминания и сентиментальное настроение. Она размышляла, как бы они с матерью могли жить, если бы была жива Коллин. Молли думала о тех днях, которые они проводили бы вместе… Затем она вспомнила о работе и отогнала непрошеные раздумья.

Но несмотря на все старания заглушить в себе воспоминания и грусть, ей это не удалось, и она наконец сдалась и всплакнула.

— Ты хочешь забрать домой комод своей матери, да? — спросил Сэм, просовывая голову в дверь.