Дуэль
Шрифт:
– Вытаскивай его и в специальную. Я буду там.
Репнев не любил пытки. Они казались ему пережитком каких-то весьма древних времен. К нынешнему моменту, считал мафиози, они полностью потеряли свою актуальность, как способ извлечения информации. Для этого к его услугам был широкий арсенал химических средств. Но пытки служили хорошим подспорьем для медленного умерщвления. А именно так и хотел Николай Андреевич расправиться с предателем. Пусть почувствует, как умирает!
Вскоре в пыточную приволокли Призрака. Он был мокрый, в одних трусах. Рот его оказался заклеен свежей полосой широкого пластыря.
– Привет, Кашеваров!
– Репнев с холодным любопытством разглядывал тощее тело телепата.
– Приковать его!
– это уже был приказ к парням, сопровождавшим предателя. У Николая Андреевича были в распоряжении два классных специалиста, заплечных дел мастера. Работы у них было немного, но сегодня, поскольку Корень распорядился выдернуть их из постелей, оба предвкушали немалое веселье.
Палачи споро обрядили Призрака в кандалы, прикрепленные ко вделанным в стену крюкам.
– Я думаю, для начала надо бы его согреть...
– выразил пожелание Репнев. Вон, как дрожит.
Ухмыльнувшись, один из парней подошел к жаровне, на которой калились несколько щипцов и металлических штырей. Взяв один из прутьев, палач подошел к призраку, несколько раз провел у того перед носом разогретым до красного свечения острым концом. Через миг он провел им поперек груди Михаила Руслановича.
Запахло жженым, Призрак неистово дернулся и яростно замычал.
– Что, пацаны, а не поджарить ли нам яичницу?
– зловеще поглядывая на Призрака проговорил Репнев.
С Кашеварова стянули трусы и палач, громыхая железом, стал выбирать щипцы. Михаил Русланович отчаянно замотал головой. Палач уже готовился прижечь гениталии телепата, но вдруг Николай Андреевич приказал:
– Погоди... Кажется, наш друг желает нам что-то сообщить... Снимите пластырь.
Это немедленно оказалось исполнено и Призрак, сделав несколько глубоких вдохов, пролепетал:
– Я знаю, что тебе надо...
– И что же?
– поинтересовался Корень всем своим видом показывая, что эта беседа может скоро ему надоесть.
– Пономарь...
– Это не новость, - отмахнулся мафиози.
– Продолжайте, ребята!
Но не успел палач приблизится со своими раскаленными орудиями, как Кашеваров явственно проговорил:
– Я знаю где он.
– Стоп!
– встрепенулся Репнев.
– Говори.
Палач застыл в полушаге от пытаемого. Михаил Русланович опять сделал несколько вдохов и, глядя прямо в глаза Корню, выдал:
– Когда Пономарь пришел вызволять Витю, он подумал о месте, где скрывается в настоящий момент. Я не знаю адреса, это всего лишь образ. Но образ четкий.
– И что мне делать с твоим образом?
– спросил Репнев.
– Еще я успел понять, что это где-то очень близко от этой лаборатории...
– Дальше.
– А вот тут я хотел бы поторговаться...
– Пацаны!
– кивнул Николай Андреевич. Призрак лихорадочно затараторил:
– Этим вы ничего не добьетесь. Вы сделаете меня калекой, только и всего. Это не поможет вам узнать адрес Пономаря. Поймите, это образ, комплекс ощущений. Его не передать словами...
– Загляни в мои мысли, козел!
– ухмыльнулся Николай Андреевич, но все же дал палачам знак пока не начинать.
– Да, вы хотите меня убить. Но чуть глубже у вас есть сомнения в целесообразности этого. Кроме меня вам никто не поможет...
– Один раз ты уже помог...
– рявкнул Корень, но он уже понял, что этот раунд остался за Призраком, неважно, блефует телепат или нет.
Кашеваров уронил голову на грудь и стал напоминать при этом распятого Христа. Николай Андреевич поморщился, отгоняя нежданную ассоциацию, потом решился:
– Привести его в порядок. Глаз не спускать. А ты, Призрак, если узнаю, что меня на голый понт взял - получишь по полной программе. А так, живи... Пока...
Репнев порывисто встал и вышел, хлопнув кованой дверью.
Пробудился Игорь Сергеевич около семи утра. По дороге в ванную, целитель заглянул на кухню и обнаружил, что Изотов уже завтракает. Майор приветственно помахал рукой:
– Доброе утро. Я ухожу. Надо поговорить...
– Сейчас.
Совершив утренний туалет, Пономарь присел к Сергею Владимировичу.
– Ну, что случилось?
– Пока ничего, но может...
Фээсбэшник не спеша намазал тост сперва маслом, потом клубничным джемом, с хрустом откусил свой бутерброд. Прожевал, и лишь после этих необходимых приготовлений сказал:
– Дело в Яичнице...
– Подгорела?
– усмехнулся Дарофеев.
– Типа того. Пока ты договаривался с Рыбаком о дуэли, мне удалось кое что узнать.
– Да, - кивнул целитель, - помню, уже рассказывал, старая Витина программа и все такое...
– Именно, - кивнул Изотов.
– Сейчас они встретятся в живую. Неизвестно, чем это чревато. Поэтому, очень прошу, контролируй абсолютно все. Не оставляй их наедине ни на секунду...
– Да, уж как-нибудь это я бы сообразил...
– ехидно промолвил Пономарь.
– Ладно, извини... Я и забыл... Ты уже другой...
– Другой, - согласился Игорь Сергеевич.
– Был бы вчерашним - убил бы этого Корня не задумываясь.
– Постой, - сообразил фээсбэшник, - так ты с ним что, встречался?
– Навестил, - закивал Дарофеев. Он коротко описал свое ночное посещение мафиози. Всю вторую часть рассказа Изотов едва сдерживался, чтобы не прыснуть со смеха. И лишь когда целитель закончил, позволил себе негромко похохотать.
– Ну, ты хорош был! Представляю...
– и добавил, уже серьезным голосом, да, а чего ты добивался этим экстравагантным появлением? Я почти уверен, что наш Корень не такой дурак, чтобы не догадаться о том, кто это был на самом деле.