Чтение онлайн

– Что именно? Что я не сообщил ему, как сверкает его голый череп в красных отсветах огня?

Афина едва заметно улыбнулась, и Йен был доволен. Нужно было хоть немного развеселить бедную девочку и отвлечь ее от отчаянных тревожных мыслей, а сон у ее брата, кажется, стал немного спокойнее после последнего приступа лихорадки.

– Нет, – возразила она, – любезно с вашей стороны было вспомнить, что вашим слугам придется подниматься рано утром, чтобы приняться за повседневную работу. Многие хозяева считают, что их служащие должны быть всецело в их распоряжении днем и ночью, без дополнительной оплаты, нисколько не заботясь о здоровье этих людей. Но ваше внимание меня не удивило, милорд. За короткое время, что я знаю вас, я увидела, что вы великодушны и внимательны. Нам с Троем просто повезло.

Смутившись от этой похвалы, Йен поспешил сменить тему разговора.

– Вы говорите так, словно у вас есть опыт общения с требовательными хозяевами. Неужели в доме вашего брата горничные трудятся так, что у них грубеют руки, а у конюхов не остается времени даже поесть?

Афина поджала губы.

– Мой брат и его жена… прислуге в их доме живется трудновато. В деревне работы мало, поэтому люди не могут уволиться и устроиться на другое место. Леди Ренсдейл этим пользуется.

– Не пользуется ли она преимуществом, которым можно пользоваться при наличии бесплатных слуг, также в отношении незамужних золовок, например?

Афина улыбнулась:

– Пытается. Но я делаю все возможное, чтобы облегчить жизнь слугам, но не для того, чтобы угодить Веронике.

Хорошо, что она на стороне тех, у кого трудная жизнь, подумал Йен. А вот находиться под каблуком злобной родственницы-скопидомки – в этом хорошего мало.

– Ваши слова настораживают. Значит, вы переехали в Лондон из-за этого?

– Лишь отчасти. Мне нравится жить в деревне, где я знаю всех и чувствую себя полезной. Мы приехали навестить дядю и показать брата врачу, о котором я слышала много хорошего. Конечно, Ренсдейл был против.

– Стало быть, он знает, что вы здесь, да? – спросил Йен, встревоженный тем, что эта юная парочка могла ускользнуть из дома без разрешения. Не хватало еще, чтобы его обвинили в похищении детей.

– Конечно, знает. Или вы думаете, что мы с Троем сбежали из дома украдкой, ночью? – Она осторожно влила в рот брату ложку настоя ивовой коры. – Ничего подобного. Ренсдейл даже обрадовался, что мы уезжаем, потому что мы взяли с собой преподобного мистера Уиггза. Как я уже сказала, леди Ренсдейл и я не сходимся во взглядах на то, как следует вести хозяйство в Ренслоу-Холле, хотя я прекрасно понимаю, что хозяйка – она. Вероника никому не позволила бы забыть об этом ни на минуту. Как бы то ни было, старший брат не возражал против нашего отъезда, поскольку это ничего ему не стоило.

Йен кивнул.

– Я слышал, он стеснен в средствах. Откуда же вы взяли деньги на переезд?

– У меня было отложено немного денег – в основном из тех, что мне дарили родственники мамы, и мы с Троем не тратили их по пустякам.

Он был уверен, что эта скромная девушка не тратит свои карманные деньги на новые платья и украшения, и почувствовал отвращение при мысли о том, что человек со средствами держит своих родных в черном теле. Йен никогда не допустит, чтобы его сестра в чем-либо нуждалась.

– Забота вашего брата о тех, кто от него зависит, оставляет желать лучшего – заметил он.

Афина прикусила губу.

– Ренсдейл – мой брат, и я обязана быть ему преданной. Простите, милорд, мне не следовало рассказывать об этом. Прошу вас, извините, что я заговорила о таких личных вещах.

– Вздор! Разве мы не стали друзьями? – Йен сказал это, не покривив душой. Они вместе трудились, беседовали, даже пели вместе. Девушка казалась ему умной и интересной, когда она не дерзила.

Что же касается Афины, она чувствовала себя довольно хорошо в обществе графа теперь, когда сидела, скрестив поджатые под себя ноги, рядом с Троем на его кровати, а граф – на удобном стуле, на котором раньше сидела она.

Мысль о том, что заурядная Эффи Ренслоу может подружиться с настоящим лондонским денди, вызвала улыбку на ее губах. Граф ей нравился, но лишь тогда, когда не пытался ей приказывать. Афина усмехнулась:

– Если мы с вами друзья, ваше сиятельство, вынуждена признаться, Ренсдейл не знает, что моего дяди нет в Лондоне. Предполагалось, что капитан прибудет в этом месяце, но плохая погода заставила отложить отплытие его корабля. Мы сказали Уигги, то есть мистеру Уиггзу, что наш дорогой дядя Барнаби перенес рецидив старой болезни и теперь должен отдохнуть. Иначе Спартак все узнал бы с первой же почтой.

– Теперь он это знает.

Она посмотрела на него сквозь завесу отсыревших локонов, обрамляющих ее лицо.

– Пардон?

– Я хочу сказать, что ваш брат знает, что вы и Трой живете одни – жили одни – в Лондоне. Я написал ему.

Афина с шумом втянула в себя воздух и пробормотала какое-то слово, подозрительно похожее на одно из тех слов, которые не должна знать ни одна благовоспитанная барышня, тем более произносить его вслух. Йен сомневался, что она узнала это слово от преподобного мистера Уиггза; скорее всего в этом виноват старый моряк Макелмор.

– Пардон? – спросил он. Афина покраснела.

– Простите. Но это был необычайно дерзкий и бесцеремонный поступок с вашей стороны. К тому же властный.

Йену не понравилось, что его назвали дерзким и бесцеремонным. Что же до властности, таковы уж джентльмены. Он спустил закатанные рукава, чтобы выглядеть достойнее, чтобы эта девчонка не забывала – хотя они и друзья, он все же главный.

– Как мог я не написать виконту Ренсдейлу, когда его брат – и, насколько я понимаю, его наследник – ранен и находится у меня в доме? Что, если бы до него дошли слухи от вашего мистера Уиггза или еще от кого-то из знакомых? Он должен знать, что его брат болен, вам не кажется?

– Не думаю, чтобы это сильно его взволновало. Он никогда не заботился о нас. Иначе сам привез бы Троя в Лондон, чтобы показать его специалистам.

– Но если ранения, от которых страдает ваш брат, окажутся серьезными?

– Мы и так знаем, что они серьезные. Вы хотите сказать – если Трой умрет? У нас будет достаточно времени, чтобы сообщить Ренсдейлу, когда он уже не сможет принести еще больший вред. Но не нужно даже думать об этом, милорд. Мой родной брат будет жить, а моему единокровному брату и знать ни о чем не нужно. Вы слишком много берете на себя, милорд. Вам следовало бы сначала посоветоваться со мной.